#83

Заключение квалификационной комиссии Адвокатской палаты Московской Области от 25 апреля 2017 года № 13/04-17

Регион: Московская область
Итог разбирательства: наличие нарушения норм ФЗ и КПЭА;
Статья ФЗ: ФЗ ст.7 п.1 подп.4;
Статья КПЭА: КПЭА ст.4 п.1; КПЭА ст.9 п.1 подп.7; КПЭА ст.12; КПЭА ст.14 п.1; КПЭА ст.18 п.1; КПЭА ст.23 п.3;
Тема: неявка адвоката; адвокат дал объяснения;
Дата: 25 апр. 2017 г.
Вид документа: Заключение квалификационной комиссии АП

Текст документа

Квалификационная комиссия Адвокатской палаты Московской области в составе:
− И.о. Председателя комиссии: Абрамовича М.А.,
− заместителя председателя комиссии: Рублёва А.В.,
− членов комиссии: Рыбакова С.А., Ковалёвой Л.Н., Бабаянц Е.Е., Бабенко А.Г., Ильичёва П.А., Тюмина А.С.
− при секретаре - члене комиссии Никифорове А.В.,
− с участием адвоката С.Д.В.,
рассмотрев в закрытом заседании дисциплинарное производство, возбужденное распоряжением президента АПМО от 10.03.2017 г. по частному постановлению мирового судьи 221 судебного участка Р. судебного района Московской области З.Н.В. от 20.02.2017 г. и распоряжением президента АПМО от 21.03.2017 г. по частному постановлению мирового судьи 221 судебного участка Р. судебного района Московской области З.Н.В. от 06.03.2017 г.в отношении адвоката С.Д.В.,

У С Т А Н О В И Л А:

  1. В частном постановлении мирового судьи 221 судебного участка Р. судебного района Московской области З.Н.В. от 20.02.2017 г. сообщается, что адвокат был надлежащим образом извещён о судебных заседаниях по уголовному делу по обвинению Л.Н.В., назначенных на 13.02, 15.02., 20.02.2017 г., но в судебные заседания не явился, доказательств уважительности причин неявки суду не представил, что привело к необходимости отложения судебных заседаний. По мнению заявителя, такое поведение адвоката является злоупотреблением правом, срывает работу суда, нарушает интересы потерпевших по уголовному делу.

К частному постановлению заявителем не приложено каких-либо документов.
В письменных объяснениях адвокат не согласился с доводами частного постановления, пояснив, что обязанность принимать участие в уголовном судопроизводстве возложена только на адвокатов по назначению, а он осуществляет защиту Л.Н.В. по соглашению, по условиям которого он не обязан принимать участие в судебных заседаниях, в которых не участвует его подзащитный, если подзащитный на это не согласен. 13.02.2017 г. его подзащитная Л.Н.В. находилась на лечении, что подтверждается листком нетрудоспособности, который адвокат направил в суд как только представилась такая возможность. В письмах от 15.02 и 20.02 адвокат пытался согласовать даты назначения судебных заседаний, но они были проигнорированы судом.
К объяснениям адвоката приложены копии следующих документов:

  • соглашения № 6-У от 26.12.2016 г. на защиту Л.Н.В. по уголовному делу в суде первой и последующих инстанций;
  • скриншота письма Л.Н.В. адвокату от 12.02.2017 г., в котором текст отсутствует, приложен файл "image.jeg";
  • скриншота письма адвоката в суд от 13.02.2017 г., в котором текст отсутствует, приложены файлы "Отложение Л..pdf" и "фотокопия больничного листа.jpeg";
  • ходатайства адвоката об отложении судебного заседания от 13.02.2017 г.;
  • скриншота письма Л.Н.В. адвокату от 15.02.2017 г., в котором текст отсутствует, к письму приложены файлы "image.jeg" и "image.jeg";
  • скриншота письма адвоката в суд от 15.02.2017 г., в котором адвокат просит отложить судебное заседание в связи с болезнью Л.Н.В. и не назначать судебные заседания на 24.02, 27.02-02.03.2017 г., к письму приложены файлы "Отложение ..pdf" и "фотокопия больничного листа.jpeg";
  • скриншота письма Л.Н.В. адвокату от 20.02.2017 г., в котором текст отсутствует, приложен файл "image.jeg";
  • скриншота письма адвоката в суд от 20.02.2017 г., в котором адвокат просит отложить судебное заседание в связи с болезнью Л.Н.В. и не назначать судебные заседания на 27.02, 28.02, 01.03, 02.03., 09.03., 13.03., 22.03., 27.03., 28.03., 14.04.2017 г., к письму приложен файл "Больничный лист Л..jpeg".

В заседании комиссии адвокат поддержал доводы, изложенные в письменных объяснениях.

  1. В частном постановлении мирового судьи 221 судебного участка Р. судебного района Московской области З.Н.В. от 06.03.2017 г. сообщается, что в производстве суда находится уголовное дело по обвинению Л.Н.В., защиту которой осуществляет адвокат С.Д.В. Заявитель сообщает, что: 28.02.2017 г. адвокат направил в суд электронное письмо, в котором, в неуважительной форме содержалось требование о надлежащем его уведомлении; 02.03.2017 г. адвокат подал ходатайство об отводе судьи, в котором содержались некорректные высказывания в адрес судьи и её знания закона; 03.03.2017 г. адвокат подал заявление об отводе судьи, в котором высказал свою осведомлённость об отсутствии высшего образования у судьи, а свою неявку объяснял тем, что его не извещают надлежащим образом, поскольку «в присутствии публики судья стесняется показать незнание закона, так как он слишком хорошо знает закон»; 06.03.2017 г. от потерпевших поступило ходатайство о том, что адвокат не защищает свою подзащитную, а постоянно восхваляет себя, унижает участников процесса и судью, вызывает в процесс личностей, которые стремятся сорвать процесс; 01.03.2017 г. в судебном заседании не участвовал, хотя был извещён надлежащим образом, его подзащитную защищал адвокат в порядке ст. 51 УПК РФ, появился только 03.03.2017 г. и сообщил, что у него изменились планы и он не может участвовать в судебных заседаниях до 10.03.2017 г., но никаких оправдательных документов не суду представил.

В частном постановлении ставится вопрос о привлечении адвоката к дисциплинарной ответственности.
По запросу Квалификационной комиссии от заявителя получены копии следующих документов, приобщённые к материалам дисциплинарного производства:

  • заявления адвоката об отводе председательствующего судьи от 02.03.2017 г.;
  • ходатайства потерпевших о том, что адвокат С.Д.В. не защищает свою подзащитную, "а только самопиарится и само восхваляется";
  • заявления адвоката от 03.03.2017 г. и "лиц, пришедших послушать открытый процесс" адресованного мировому судье с просьбой обратить внимание на неорганизованность судебных заседаний, что нарушает принцип гласности и связано с присутствием публики "при которой судья стесняется показывать незнание закона" и далее "так как я слишком хорошо знаю закон". В письменных объяснениях адвокат не согласился c доводами частного постановления, пояснив, что частное постановление в судебном заседании не выносилось, никаких оскорбительных выражений в заявлении об отводе судьи он не допускал и рассмотрение частного постановления противоречит п. 2.1.2 Устава АПМО, 03.03.2017 г. никаких заявлений от адвоката не поступало, об назначении судебного заседания на 06.03.2017 г. адвокат не извещался. К письменным объяснениям адвоката приложены копии следующих документов:
  • текста апелляционной жалобы адвоката С.Д.В. на приговор по уголовному делу по обвинению Л.Н.В.;
  • отчёта об отправке смс-сообщений, согласно которого адвокат 28.02.2017 г. был извещён о судебном заседании, назначенном на 01.03.2017 г.;
  • отчёта об отправке смс-сообщений, согласно которого адвокат 01.03.2017 г. был извещён о судебном заседании, назначенном на 02.03.2017 г. В заседании комиссии адвокат поддержал доводы, изложенные в письменных объяснениях, на вопросы членов комиссии пояснил, что никаких оскорблений в адрес судьи не допускал, просто просил её соблюдать закон, о назначении судебного заседания на 06.03.2017 г. ничего не знал, 28.02.2017 г. отправил в суд письмо, но ничего оскорбительного в его содержании не было, отношение к судье продиктовано её поведением при рассмотрении уголовного дела. Заявитель – мировой судья З.Н.В. извещена надлежащим образом о времени и месте рассмотрения дисциплинарного производства, в заседание комиссии не явилась, в связи с чём, членами комиссии, на основании п. 3 ст. 23 КПЭА, принято решение о рассмотрении дисциплинарного производства в её отсутствие.

Рассмотрев доводы частных постановлений и письменных объяснений адвоката, заслушав адвоката и изучив представленные документы, комиссия приходит к следующим выводам.
При рассмотрении доводов частных постановлений, комиссия, прежде всего, исходит из того, в соответствии с абз. 2 п. 1 ст. 23 Кодекса профессиональной этики адвоката, разбирательство в квалификационной комиссии адвокатской палаты субъекта РФ осуществляется устно, на основе принципов состязательности и равенства участников дисциплинарного производства. Данная норма предполагает, что стороны дисциплинарного производства вправе и обязаны подтвердить доводы, изложенные в обращении и объяснениях, надлежащими, достоверными и непротиворечивыми доказательствами.
В силу п.п. 7 п. 2 ст. 20 Кодекса профессиональной этики адвоката, жалоба в отношении адвоката должна содержать доказательства, подтверждающие обстоятельства, на которых заявитель основывает свои требования.
Таким образом, доводы частного постановления суда (судьи), как и любого другого обращения (жалобы) в отношении адвоката, являющегося допустимым поводом для возбуждения дисциплинарного производства, должны подтверждаться надлежащими, непротиворечивыми доказательствами, что дополнительно подтверждается позицией КС РФ, отражённой в Определении КС РФ от 15.07.2008 г. № 456-О-О.

  1. В отношении доводов частного постановления от 20.02.2017 г.

Адвокат не отрицает факта неявки в судебные заседания, назначенные на 13.02, 15.02., 20.02.2017 г., объясняя свою неявку болезнью подзащитной Л.Н.В. о которой он сообщал суду как только представлялась такая возможность.
Адвокат при осуществлении профессиональной деятельности обязан соблюдать Кодекс профессиональной этики адвоката (подп. 4 ч. 1 ст. 7 Федерального закона "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации").
Согласно п. 1 ст. 14 Кодекса профессиональной этики адвоката, при невозможности по уважительным причинам прибыть в назначенное время для участия в судебном заседании или следственном действии, а также при намерении ходатайствовать о назначении другого времени для их проведения, адвокат должен при возможности заблаговременно уведомить об этом суд или следователя, а также сообщить об этом другим адвокатам, участвующим в процессе, и согласовать с ними время совершения процессуальных действий.
Комиссия указывает на ошибочность мнения адвоката о том, что обязанность явиться в судебное заседание возлагается только на адвокатов по назначению и может быть изменена соглашением между адвокатом и доверителем в части необязательности её исполнения при невозможности подзащитного явиться в судебное заседание. Вышеуказанная норма Кодекса профессиональной этики адвоката распространяется на адвокатов независимо от оснований их участия в защите по уголовному делу и независимо от поведения подзащитного.

Правосудие представляет собой единый механизм, основанный на взаимодействии по определенным правилам трех элементов: обвинение (истец, заявитель), защита (ответчик в гражданском процессе) и суд. Адвокат является соотправителем правосудия и его необходимым элементом. Даже при неявке подзащитного, адвокат обязан явиться в судебное заседание, поскольку иное не позволяет адвокату своевременно реагировать на возможные нарушения прав подзащитного и указывает на неуважение к другим участникам судопроизводства.

На основании изложенного, оценив собранные доказательства, комиссия приходит у выводу о наличии в действиях адвоката нарушения п. 1 ст. 14 Кодекса профессиональной этики адвоката.

  1. В отношении доводов частного постановления от 06.03.2017 г.

В силу п. 4 ст. 23 Кодекса профессиональной этики адвоката, разбирательство в комиссии осуществляется в пределах тех требований и по тем основаниям, которые изложены в жалобе, представлении, обращении. Изменение предмета и (или) основания жалобы, представления, обращения не допускается.

В частном постановлении заявитель сообщает, что:

  1. 28.02.2017 г. адвокат направил в суд электронное письмо, в котором, в неуважительной форме содержалось требование о надлежащем его уведомлении, в частности: «прежде, чем вызывать меня в судебное заседание, изучите ч. 4 ст. 231 УПК РФ… потрудитесь соблюдать закон»;
  2. 02.03.2017 г. адвокат подал ходатайство об отводе судьи, в котором содержались некорректные высказывания в адрес судьи и её знания закона;
  3. 03.03.2017 г. адвокат подал заявление об отводе судьи, в котором высказал свою осведомлённость об отсутствии высшего образования у судьи, а свою неявку объяснял тем, что его не извещают надлежащим образом, поскольку «в присутствии публики судья стесняется показать незнание закона, так как он слишком хорошо знает закон»;
  4. 06.03.2017 г. от потерпевших поступило ходатайство о том, что адвокат не защищает свою подзащитную, а постоянно восхваляет себя, унижает участников процесса и судью, вызывает в процесс личностей, которые стремятся сорвать процесс;
  5. 01.03.2017 г. в судебном заседании не участвовал, хотя был извещён надлежащим образом, его подзащитную защищал адвокат в порядке ст. 51 УПК РФ, появился только 03.03.2017 г. и сообщил, что у него изменились планы и он не может участвовать в судебных заседаниях до 10.03.2017 г., но никаких оправдательных документов не суду представил.

В отношении п. 1 дисциплинарных обвинений, комиссией направлялся запрос заявителю, в ответ на который были представлены отдельные документы, но копия письма адвоката от 28.02.2017 г. отсутствовала. Адвокат сообщил комиссии, что никаких неуважительных высказываний в адрес суда не допускал. При таких обстоятельствах, комиссия считает, что данные обстоятельства частного постановления не находят своего подтверждения.
По вопросу подачи адвокатом 02.03.2017 г. ходатайства об отводе судьи, содержащего некорректные высказывания (п. 2 дисциплинарных обвинений) комиссия указывает, что в нарушение предписаний п.п. 6 и 7 п. 2 ст. 20 Кодекса профессиональной этики адвоката, в частном постановлении указано только, что в ходатайстве адвоката содержались некорректные высказывания в адрес судьи и её знания закона. Заявитель не указывает о каких именно сведениях идёт речь.
Квалификационная комиссия адвокатской палаты субъекта РФ не вправе давать оценку неким абстрактным сведениям, якобы содержащимся в ходатайстве об отводе судьи. Конкретность обвинения является необходимой предпосылкой для реализации адвокатом, в отношении которого выдвинуты дисциплинарные обвинения, права на защиту. Поэтому комиссия считает, что дисциплинарные обвинения, изложенные в п. 2 не находят своего подтверждения.
По п. 3 дисциплинарных обвинений комиссии представлена копия заявления от 03.03.2017 г., поступившего в суд от адвоката и "лиц, пришедших послушать открытый процесс". В заявлении не содержится требования об отводе судьи, заявители просят обратить внимание на неорганизованность процесса. При этом, сообщается: "... и связано, во-первых, с присутствием публики, при которой судья стесняется показывать незнание закона....., во-вторых, так как я слишком хорошо знаю закон".

Кроме того, Кодекс профессиональной этики адвоката устанавливает, что:
«Адвокаты при всех обстоятельствах должны сохранять честь и достоинство, присущие их профессии» (п. 1 ст. 4);
«При осуществлении профессиональной деятельности адвокат... придерживается манеры поведения, соответствующей деловому общению» (п. 2 ст. 8);
«Адвокат не вправе: ...допускать в процессе разбирательства дела высказывания, умаляющие честь и достоинство других участников разбирательства, даже в случае их нетактичного поведения» (п.п. 7 п. 1 ст. 9);
«Участвуя или присутствуя на судопроизводстве..., адвокат должен проявлять уважение к суду..." (ч. 1 ст. 12), "Возражая против действий судей..., адвокат должен делать это в корректной форме и в соответствии с законом» (ч. 2 ст. 12).

Свобода критики адвокатом действий суда должна быть ограничена определенными требованиям, вытекающими из того факта, что адвокат является профессиональным юристом, членом уважаемого профессионального сообщества. В связи с особым статусом адвоката уровень общественных ожиданий в отношении его высказываний является более высоким. К числу таких ожиданий относится предъявляемые к высказываниям адвоката требования добросовестности, аргументированности и корректности формы.

Особая роль адвокатов как независимых профессионалов при отправлении правосудия влечет ряд обязанностей, особенно в том, что касается их поведения. С учетом того, что адвокаты пользуются исключительными правам и привилегиями, которые могут быть реализованы в различных юрисдикциях, в своих профессиональных действиях они должны быть осмотрительными честными и достойными. Однако такие ограничения пределов свободы выражения мнения должны быть разумно предвидимыми и не должны создавать «замораживающий эффект» (см. Постановление Европейского Суда по правам человека от 15.02.2005 г. Дело "Стил и Моррис против Соединенного Королевства" [Steel and Morris - United Kingdom] (жалоба N 68416/01) (IV Секция). В связи с этим пределы критики адвоката шире, нежели требования, предъявляемые к обычному человеку.
Таким образом, хотя ограничения выражения свободы мнения, основанные на требованиях Кодекса профессиональной этики адвоката и являются допустимыми и законными, при их применении должен быть достигнут баланс между законной целью защиты прав доверителя, информирования общественных институтов о вопросах, представляющих общий интерес, включая вопросы осуществления правосудия, и достоинством юридической профессии, репутацией судебной системы и авторитета адвокатуры.
Добросовестность критики предполагает, что она имеет целью защиту интересов доверителя или иные законные цели.
В рассматриваемом ходатайстве адвоката фамилия его подзащитной не упоминается.
Уважение по отношению к коллегам по профессии, соблюдение принципа верховенства права и справедливого осуществления правосудия – принципов, изложенных в Хартии основных принципов юридической профессии (Charter of Core Principles of the European Legal Profession)* – требуют воздержания от неконструктивной критики коллег, отдельных судей, а также судебных процедур или решений.
Следует признать явно превышающим допустимые рамки права свободной критики, высказывания, не имевшие какого-либо процессуального или иного приемлемого значения. Недопустима критика, носящая чрезмерный характер, свидетельствующий о наличии личного конфликта и явной предвзятости его участников.
В заседании комиссии адвокат указал на наличие личностного конфликта с заявителем. Комиссия также отмечает, что при всей неясности процессуальных целей заявления адвоката, оно указывает на явно пренебрежительное отношение адвоката, который "слишком хорошо знает закон" к суду, который в присутствии публики "стесняется показать своё незнание закона".
Аргументированность критики предполагает, что в случае, заявления адвокатом определённых ходатайств, его оценочные суждения должны иметь достаточную фактическую базу. В противном случае рассматриваемое высказывание может быть признано чрезмерным. Адвокат не может себе позволить высказывания, которые настолько серьезны, что выходят за пределы допустимых комментариев без их надежного фактического обоснования.
Никакого фактического обоснования сведений, изложенных в рассматриваемом заявлении, адвокат не приводит.
Как гарант правосудия, основополагающая ценность в руководствующемся законом государстве, судебная система должна пользоваться доверием общества, если она собирается успешно выполнять свои обязанности. Поэтому может оказаться необходимым защитить такую уверенность от наносящих серьезный ущерб нападок, которые по сути необоснованны, особенно ввиду того факта, что на подвергаемых критике судьях лежит ответственность проявлять осмотрительность, которая мешает им ответить.
Адвокат как профессиональный участник судопроизводства обязан своими поступками укреплять веру в надежность такого общепризнанного способа защиты прав и свобод граждан, каковым является судебный способ защиты, что, однако, не исключает, а, наоборот, предполагает необходимость оспаривания в корректной форме незаконных и необоснованных действий и решений, совершаемых (принимаемых) судьями по конкретному делу. При этом в названных выше положениях Кодекса профессиональной этики адвоката содержатся четкие нравственные ориентиры для соответствующего поведения адвоката.
Данные правила способствуют защите судебной системы от неоправданных и необоснованных нападок, которые могут быть обусловлены исключительно желанием или намерением обеспечить, чтобы судебные дебаты осуществлялись через средства массовой информации или чтобы свести счеты с судьями, ведущими определенное дело.
На основании изложенного, комиссия приходит к выводу о наличии в действиях адвоката нарушений п.п. 7 п. 1 ст. 9, ч. 1 ст. 12 Кодекса профессиональной этики адвоката.
В отношении п. 4 дисциплинарных обвинений, комиссия отмечает, что лично-доверительный характер отношений между адвокатом и доверителем позволяет только последнему ставить вопрос о ненадлежащем исполнении адвокатом поручения по защите. Потерпевшие по уголовному делу, являясь лицами, участвующими в процессе на стороне обвинения, таким правом не обладают. Доверитель адвоката С.Д.В. – Л.Н.В. с жалобой на ненадлежащую защиту в АПМО не обращалась. Поэтому комиссия считает, что данные пункт дисциплинарных обвинений, как основанный на заявлении лиц, имеющих в уголовном процессе интересы противоположные интересам доверителя адвоката, не подлежит рассмотрению по существу.
По п. 5 дисциплинарных обвинений, в распоряжении комиссии представлен отчёт об отправлении/доставке sms сообщений, согласно которому 28.02.2017 г. адвокат был извещён о судебном заседании, назначенном на 01.03.2017 г.
Согласно п. 1 ст. 14 Кодекса профессиональной этики адвоката, при невозможности по уважительным причинам прибыть в назначенное время для участия в судебном заседании или следственном действии, а также при намерении ходатайствовать о назначении другого времени для их проведения, адвокат должен при возможности заблаговременно уведомить об этом суд или следователя, а также сообщить об этом другим адвокатам, участвующим в процессе, и согласовать с ними время совершения процессуальных действий.
В распоряжении комиссии отсутствуют доказательства исполнения адвокатом указанной обязанности. Адвокат С.Д.В. не извещал суд о невозможности участия в судебном заседании 01.03.2017 г., доказательств уважительности причин неявки суду не представил.
Комиссия считает, что по остальные обстоятельства, перечисленные в п. 5 дисциплинарных обвинений, носят неконкретный характер, поскольку в распоряжении комиссии отсутствуют сведения о назначении судом судебных заседаний по уголовному делу Л.Н.В. в период с 01.03 по 10.03.2017 г.

На основании изложенного, оценив собранные доказательства, комиссия приходит у выводу о наличии в действиях адвоката нарушения п. 1 ст. 14 Кодекса профессиональной этики адвоката.

При принятии решения Квалификационная комиссия принимает во внимание, что нарушение адвокатом требований законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре и Кодекса профессиональной этики адвоката, совершенное умышленно или по грубой неосторожности, влечет применение мер дисциплинарной ответственности, предусмотренных этим законодательством и Кодексом (п. 1 ст. 18 КПЭА).
Проведя голосование именными бюллетенями, руководствуясь п.7 ст.33 ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ» и п. 9 ст.23 Кодекса профессиональной этики адвоката, Квалификационная комиссия Адвокатской палаты Московской области дает

ЗАКЛЮЧЕНИЕ:

  • о наличии в действиях (бездействии) адвоката С.Д.В. нарушения п.п. 7 п. 1 ст. 9, ч. 1 ст. 12, п. 1 ст. 14 Кодекса профессиональной этики адвоката, выразившегося в том, что адвокат, при обстоятельствах, изложенных в частных постановлениях мирового судьи 221 с.у. Р. судебного района МО:
  • не явился без уважительных причин в судебные заседания по уголовному делу по обвинению Л.Н.В., назначенные судом на 13.02, 15.02., 20.02.2017 г., 01.03.2017 г.
  • 03.03.2017 г. адвокат подал заявление об отводе судьи, в котором допустил в адрес суда следующие выражения "...с присутствием публики, при которой судья стесняется показывать незнание закона....., во-вторых, так как я слишком хорошо знаю закон".

И.о. Председателя Квалификационной комиссии
Адвокатской палаты Московской области Абрамович М.А.

http://www.apmo.ru/?show=qualification_commission_solutions_archive