#80

Заключение квалификационной комиссии Адвокатской палаты Московской Области от 28 марта 2017 года № 10/03-17

Регион: Московская область
Итог разбирательства: наличие нарушения норм ФЗ и КПЭА;
Статья ФЗ: ФЗ ст.7 п.1 подп.1; ФЗ ст.7 п.2;
Статья КПЭА: КПЭА ст.8 п.1; КПЭА ст.9 п.1 подп.9; КПЭА ст.10 п.1; КПЭА ст.18 п.1; КПЭА ст.23 п.1 абз.1;
Тема: защита по назначению; конфликт интересов; небрежное представление интересов; адвокат дал объяснения;
Дата: 28 мар. 2017 г.
Вид документа: Заключение квалификационной комиссии АП

Текст документа

Квалификационная комиссия Адвокатской палаты Московской области в составе:
− И.о. Председателя комиссии: Абрамовича М.А.,
− заместителя председателя комиссии: Рублёва А.В.,
− членов комиссии: Рыбакова С.А., Ковалёвой Л.Н., Бабаянц Е.Е., Бабенко А.Г., Ильичёва П.А., Тюмина А.С.
− при секретаре - члене комиссии Никифорове А.В.,
− с участием адвоката А.М.А.,
рассмотрев в закрытом заседании дисциплинарное производство, возбужденное распоряжением президента АПМО от 21.03.2017 г. по жалобе доверителя Р.Н.И. в отношении адвоката А.М.А.,

У С Т А Н О В И Л А:

07.03.2017 г. в АПМО из Управления МЮ РФ по МО поступила жалоба Р.Н.И. в отношении адвоката А.М.А., в которой сообщается, что 19.04.2016 г. заявитель была задержана сотрудниками полиции по подозрению в совершении преступления, связанного с незаконным оборотом наркотических веществ. Для защиты заявителя её родственники пригласили адвоката А.М.А., письменное соглашение с адвокатом не заключалось, вознаграждение переводилось на личный счёт адвоката. Адвокат находился в дружеских отношениях со следователем, при допросе заявителя они сами решили, что записывать в протокол, Р.Н.И. сидела и молчала, не могла прочесть текст протокола допроса, но адвокат и следователь уговорили его подписать. Впоследствии заявитель узнала, что она обвиняется совместно с сыном в сбыте наркотических веществ, хотя не имела к этому никакого отношения. Далее, спустя некоторое время Р.Н.И. узнала, что адвокат также защищает по уголовному делу свидетеля, который давал показания против её сына. Заявитель была вынуждена заключить соглашение с другим адвокатом. При ознакомлении с материалами дела, Р.Н.И. узнала, что в ордере адвоката основание выдачи «соглашение» замазано штрихом и указано «ст. 51 УПК РФ». Заявитель указала на данное обстоятельство, но следователь сказала, что она ничего не докажет.

В жалобе ставится вопрос о привлечении адвоката к дисциплинарной ответственности.
К жалобе заявителем приложены копии следующих документов:

  • ордера адвоката № 041917 от 19.04.2016 г. на защиту заявителя на предварительном следствии (на ордере просматриваются следы замазывания штрихом графы «основание выдачи»);
  • квитанции к приходному кассовому ордеру на сумму 62,5 рубля;
  • квитанции к приходному кассовому ордеру от 22.04.2016 г. на сумму 5 000 рублей;
  • протокола допроса подозреваемого от 19.04.2016 г. (подписан адвокатом, замечаний не поступало);
  • протокол допроса свидетеля Ш.А.Д. от 30.06.2016 г. (допрос проводился с участием адвоката А.М.А., показания, обличающие сына заявителя);
  • ордера адвоката А.М.А. от 26.06.2016 г. № 041927 на защиту Ш.А.Д.;
  • протокола допроса свидетеля Ш.А.Д. (проводился с участием адвоката А.М.А.);
  • протокол очной ставки от 04.07.2016 г. между свидетелями Ш.А.Д. и М.К.В. (с участие адвоката А.М.А.).

Адвокатом представлены письменные объяснения, в которых он не согласился с доводами жалобы, пояснив, что действительно 19.04.2016 г. к нему обратилась родственница заявителя с просьбой осуществлять защиту Р.Н.И. Адвокат подготовил соглашение, выписал ордер и приехал к Р.Н.И. в ИВС. Однако, ознакомившись с текстом соглашения, заявитель отказалась его подписывать, поскольку не могла выплатить вознаграждение, но продолжала наставать, чтобы её защищал именно А.М.А. Адвокат пояснил заявителю, что может защищать её в порядке ст. 51 УПК РФ, но для этого необходимо, чтобы следователь вынес соответствующее постановление. Следователь согласился и адвокат внёс изменения в ордер. Адвокат разъяснил заявителю её права, Р.Н.И. без какого-либо давления давала показания, подписала протокол, никаких замечаний у неё не было. Никаких денежных средств от родственников заявителя не получал. Впоследствии заявитель попросила адвоката защищать свидетеля Ш.А.Д., поскольку её сын находится в СИЗО и даёт показания против этого свидетеля, а она не желает, чтобы от действий сына пострадал ещё кто-нибудь. Адвокат стал защищать Ш.А.Д., который никаких показаний по поводу причастности заявителя к сбыту наркотических веществ не давал. Адвокату поступили денежные средства в размере 5 000 рублей от неизвестной адвокату Ц.Татьяны из города Т. Вернуть эти денежные средства не представляется возможным, поскольку лицо, совершившее перевод, адвокату неизвестно.
К письменным объяснениям адвоката приложены копии следующих документов:

  • заявления адвоката зам. начальника СО ОВД РФ по р-ну Х от 19.04.2016 г. о том, что заявитель отказалась от подписи соглашения;
  • соглашения об оказании юридической помощи от 19.04.2016 г. (подпись заявителя отсутствует);

В дополнительных объяснениях адвокат сообщает, что приняв поручение на защиту Ш.А.Д. он не допустил каких-либо нарушений, поскольку соглашение заявитель не подписала, а её защита по назначению «была фактически завершена по желанию последней» после вступления в дело адвоката по соглашению. В протоколе допроса от 19.04.2016 г. адвокат, как указывает адвокат в объяснениях, отражено, что она была согласна с тем, чтобы её защищал А.А.Д. и готова дать признательные показания.
К дополнительным объяснениям адвоката приложены копии следующих документов:

  • протокола допроса заявителя в качестве подозреваемой от 19.04.2016 г.;
  • постановления о назначении защитника в порядке ст. 51 УПК РФ от 19.04.2016 г.

В заседании комиссии адвокат поддержал доводы, изложенные в письменных объяснениях, на вопросы членов комиссии пояснил, что заявитель обратилась к нему с просьбой о защите Ш. где-то через месяц после того, как её выпустили из ИВС. Ш. не давал показаний против заявителя, очной ставки между ними не проводилось. Его вступление в дело в качестве защитника Ш. заявитель не обжаловала. Данные своего расчётного счёта, вместе с проектом соглашения, он отправлял в г. Х родственникам заявителя.
Рассмотрев доводы жалобы и письменных объяснений, заслушав стороны и изучив представленные документы, комиссия приходит к следующим выводам.

В силу п. 1 ч. 1 ст. 23 Кодекса профессиональной этики адвоката, разбирательство в квалификационной комиссии адвокатской палаты субъекта РФ осуществляется устно, на основе принципов состязательности и равенства участников дисциплинарного производства.
Доводы обвинения, выдвинутого заявителем в отношении адвоката, равно как и доводы объяснений адвоката, должны подтверждаться надлежащими, непротиворечивыми доказательствами. Заявителем не представлено доказательств, подтверждающих довод жалобы о том, что все процессуальные действия, совершённые с участием адвоката проводились при обстоятельствах, указанных в жалобе. Более того, как следует из представленного протокола допроса заявителя, каких-либо замечаний на действия адвоката заявитель не приносила, от его услуг не отказывалась.
Далее, комиссия считает установленным, что адвокат осуществлял защиту заявителя, а впоследствии по тому же уголовному делу стал представлять интересы свидетеля обвинения.
В силу п. 1 ст. 13 Кодекса профессиональной этики адвоката, адвокат не вправе принимать поручение на защиту по одному уголовному делу двух и более лиц, если интересы одного из них противоречат интересам другого.
В рассматриваемой ситуации сам факт первоначальной защиты подозреваемого по уголовному делу и последующей защиты свидетеля обвинения образуют нарушение п. 1 ст. 13 Кодекса профессиональной этики адвоката, поскольку речь идёт о лицах, выступающих в уголовном процессе на противоположных сторонах (защиты и обвинения), независимо от того, что в ходе предварительного расследования между ними не проводилось очных ставок.
Комиссия считает несостоятельным довод адвоката о том, что свидетеля обвинения он стал защищать по просьбе заявителя, поскольку в силу п. 1 ст. 10 Кодекса профессиональной этики адвоката, никакие пожелания, просьбы или требования доверителя, направленные к несоблюдению закона, не могут быть исполнены адвокатом.
Кроме того, комиссия отмечает ошибочность мнения адвоката о том, что в случае, когда соглашение с доверителем не заключалось, он может осуществлять его защиту в порядке ст. 51 УПК РФ, при условии, что следователем будет вынесено постановление о назначении защитника.
В соответствии с п. 2 ст. 7 ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ», адвокат обязан исполнять требования закона об обязательном участии адвоката в качестве защитника в уголовном судопроизводстве по назначению органов дознания, органов предварительного следствия или суда. Однако, данная обязанность исполняется адвокатом не произвольно, а в порядке, установленном Советом адвокатской палаты субъекта, в реестре которого состоит адвокат (п.п. 9 п. 1 ст. 9 Кодекса профессиональной этики адвоката).
Осуществление адвокатом защиты вне порядка, установленного советом адвокатской палаты, создаёт мнение доверителя в наличии неформальных контактов адвоката со следователем, не преследующих цели защиты доверителя, подрывает доверие к адвокату со стороны подзащитного, не может рассматриваться в качестве честного, добросовестного и квалифицированного исполнения им своих обязанностей, образуя нарушение п.п. 1 п. 1 ст. 7 ФЗ "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ" и п. 1 ст. 8 Кодекса профессиональной этики адвоката.
На основании изложенного, оценив собранные доказательства, комиссия приходит к выводу о наличии в действиях адвоката нарушения п.п. 1 п. 1 ст. 7 ФЗ "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ" и п. 1 ст. 8, п. 1 ст. 13 Кодекса профессиональной этики адвоката и ненадлежащем исполнении своих обязанностей перед доверителем Р. Н.И.
Представленные комиссии платёжные квитанции не могут рассматриваться в качестве доказательства заключения с адвокатом соглашения, поскольку они поступили от неизвестного лица, которое соглашение в пользу заявителя не заключало, основание платежа в них также не указано.
При принятии решения Квалификационная комиссия принимает во внимание, что нарушение адвокатом требований законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре и Кодекса профессиональной этики адвоката, совершенное умышленно или по грубой неосторожности, влечет применение мер дисциплинарной ответственности, предусмотренных этим законодательством и Кодексом (п. 1 ст. 18 КПЭА).
Проведя голосование именными бюллетенями, руководствуясь п.7 ст.33 ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ» и п. 9 ст.23 Кодекса профессиональной этики адвоката, Квалификационная комиссия Адвокатской палаты Московской области дает

ЗАКЛЮЧЕНИЕ:

  • о наличии в действиях (бездействии) адвоката А.М.А. нарушения п.п. 1 п. 1 ст. 7 ФЗ "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ" и п. 1 ст. 8, п. 1 ст. 13 Кодекса профессиональной этики адвоката и ненадлежащем исполнении своих обязанностей перед доверителем Р.Н.И., выразившегося в том, что адвокат принял поручение на защиту Р.С.И. в порядке ст. 51 УПК РФ с нарушением порядка, установленного Советом АПМО, а впоследствии стал по тому же уголовному делу представлять интересы свидетеля обвинения.

И.о. Председателя Квалификационной комиссии
Адвокатской палаты Московской области Абрамович М.А.

http://www.apmo.ru/?show=qualification_commission_solutions_archive