#78

Заключение квалификационной комиссии Адвокатской палаты Московской Области от 28 марта 2017 года № 26/03-17

Регион: Московская область
Итог разбирательства: наличие нарушения норм ФЗ и КПЭА;
Статья ФЗ: ФЗ ст.7 п.1 подп.4; ФЗ ст.31 п.3 подп.9;
Статья КПЭА: КПЭА ст.4 п.1; КПЭА ст.8 п.2; КПЭА ст.18 п.1; КПЭА ст.20 п.1 подп.4;
Тема: уголовное производство; адвокат дал объяснения;
Дата: 28 мар. 2017 г.
Вид документа: Заключение квалификационной комиссии АП

Текст документа

Квалификационная комиссия Адвокатской палаты Московской области в составе:
− И.о. Председателя комиссии: Абрамовича М.А.,
− заместителя председателя комиссии: Рублёва А.В.,
− членов комиссии: Рыбакова С.А., Глена А.Н., Ковалёвой Л.Н., Бабаянц Е.Е., Бабенко А.Г., Ильичёва П.А.
− при секретаре члене комиссии Никифорове А.В.,
− с участием адвоката С.Д.В.,
рассмотрев в закрытом заседании дисциплинарное производство, возбужденное распоряжением президента АПМО от 30.12.2016 г. по частному постановлению мирового судьи 221 судебного участка Р. судебного района Московской области З.Н.В. в отношении адвоката С.Д.В.,

У С Т А Н О В И Л А:

В частном постановлении мирового судьи 221 судебного участка Р. судебного района Московской области З.Н.В. сообщается, что в производстве суда находится уголовное дело по обвинению Л.Н.В., защиту которой осуществляет адвокат С.Д.В. В судебных заседаниях 17,18,23,24.01.2017 г. и 02.02.2017 г. адвокат вёл себя агрессивно, кричал, пытался оказывать психологическое давление на потерпевших, на неоднократные замечания суда не реагировал. 02.02.2017 г. адвокат в ответ на отказ суда в удовлетворении его ходатайства вызвал скорую помощь, с целью сорвать заседание суда. После оказания медицинских услуг было установлено, что состояние адвоката не являлось критичным и он мог продолжать участие в судебном заседании. В результате действий адвоката 02.02.2017 г. в судебном заседании одной из потерпевших стало плохо, и она была увезена из судебного заседания бригадой скорой помощи. Также 02.02.2017 г. адвокат самовольно покинул судебное заседание, на замечание суда отреагировал в грубой форме. 03.02.2017 г. в судебном заседании адвокат стал кричать, на замечание суда не реагировал, нарушал порядок поведения в суде, в связи с чем судебным приставом был составлен административный протокол.
К частному постановлению мирового судьи приложены копии следующих документов:

  • справки ЦГКБ г. Реутов от 07.02.2017 г. № 01-05/154 о том, что состояние С.Д.В. не было критичным и могло позволить ему продолжать участие в судебном заседании;
  • акта от 02.02.2017 г., подписанного мировым судьёй, секретарём судебного заседания, секретарём суда и помощником прокурора о том, что 02.02.2017 г. в судебном заседании адвокат вёл себя агрессивно, кричал, пытался оказывать психологическое давление на потерпевшую, не реагировал на замечания суда, в результате чего потерпевшей стало плохо и ей была вызвана бригада скорой помощи;
  • протокола об административном правонарушении от 03.02.2017 г., в котором указано, что 03.02.2017 г. в судебном заседании адвокат вёл себя вызывающе, кричал, пререкался с судьёй, срывал судебный процесс, что явилось основанием для привлечения его к административной ответственности по ч. 2 ст. 17.3 КоАП РФ.

Заявитель - мировой судья З.Н.В. извещена надлежащим образом о времени и месте рассмотрения дисциплинарного производства, в заседание комиссии не явилась, в связи с чём членами комиссии, на основании п. 3 ст. 23 КПЭА, принято решение о рассмотрении дисциплинарного производства в её отсутствие.

Адвокатом представлены письменные объяснения, в которых он указал, что доводы частного постановления являются ложными, частное постановление вызвано истечением срока привлечения подзащитной к уголовной ответственности. Заявитель не указывает что именно кричал адвокат в судебном заседании, хотя такого не было вообще. В ответ на ходатайство адвоката судья объявила перерыв и вызвала пристава. Судебный пристав стал разъяснять порядок судебного заседания, в ответ на это представитель гражданского ответчика стал объяснять ему позицию защиты, а затем предложил адвокату пройтись и подышать свежим воздухом. Адвокат беспрепятственно покинул зал судебного заседания. Протокол об административном правонарушении был составлен в отсутствие адвоката, о составлении протокола адвокат не уведомлялся. К административной ответственности по ст. 17.3 КоАП РФ лицо может быть привлечено к ответственности только судом, поэтому протокол не может служить доказательством. Поскольку частное постановление не соответствует ч. 4 ст. 29 УПК РФ, протокол об административном правонарушении «не просужен», а судья пытается за счёт АПМО создать доказательственную базу в отношении адвоката по ст. 296 УК РФ.

К письменным объяснениям адвоката приложены копии следующих документов:

  • карты вызова скорой медицинской помощи от 02.02.2017 г.;
  • объяснений К.Е.Н.;
  • постановления председателя Р. городского суда МО от 09.12.2016 г. об ускорении рассмотрения уголовного дела Л.Н.В.;
  • письма Р. городского суда МО о рассмотрении обращений Л.Н.В. и С.Д.В.;
  • постановления о возвращении дела прокурору от 23.01.2017 г.;
  • постановление заместителя председателя Московского областного суда от 22.01.2014 г. о возращении в Р. городской суд МО административного дела К.Е.Н.

В заседании комиссии адвокат поддержал доводы, изложенные в письменных объяснениях, на вопросы членов комиссии пояснил, что в протоколе судебного заседания от 02.02.2017 г. указано, что судебное заседание было отложено из-за ухода адвоката, но судья не реагировала в порядке, предусмотренном уголовно-процессуальным законодательством. Адвокат страдает аллергией и он после того, как врачами скорой помощи ему был сделан укол, у него началась аллергическая реакция. После ухода из зала суда, к врачам не обращался, поскольку решил лечиться самостоятельно. Суд потерпевшей скорую помощь не вызывал, это сделал адвокат, но потерпевшая до больницы не доехала. Потерпевшая была научена следствием какие показания давать, постоянно читала по бумажке.
По ходатайству адвоката к материалам дисциплинарного производства приобщены копии следующих документов:

  • протокола судебного заседания от 02.02.2017 г. по уголовному делу по обвинению Л.Н.В. по ч. 1 ст. 330 УК РФ;
  • определения мирового судьи 220 с.у. Р. судебного района МО о возврате дела об административном правонарушении по ч. 2 ст. 17.3 КоАП РФ в отношении С.Д.В. для устранения недостатков и принятия дальнейшего решения.

Рассмотрев доводы частного постановления и письменных объяснений, заслушав адвоката и изучив представленные документы, комиссия приходит к следующим выводам.
Как указывается в Определении КС РФ от 15.07.2008 г. № 456-О-О, сообщение суда (судьи) в адрес адвокатской палаты является одним из поводов для возбуждения дисциплинарного производства в отношении адвоката (п.п. 4 п. 1 ст. 20 Кодекса профессиональной этики адвоката). Установление же оснований для привлечения адвоката к дисциплинарной ответственности отнесено законодателем к компетенции органов адвокатского сообщества, для которых частное определение или постановление суда не имеет преюдициальной силы (п.п. 9 п. 3, п. 7 ст. 31, п. 7 ст. 33 ФЗ от 31.05.2002 г. № 63-ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ»).
В соответствии с абз. 2 п. 1 ст. 23 Кодекса профессиональной этики адвоката, разбирательство в квалификационной комиссии адвокатской палаты субъекта РФ осуществляется устно, на основе принципов состязательности и равенства участников дисциплинарного производства. Данная норма предполагает, что стороны дисциплинарного производства вправе и обязаны подтвердить доводы, изложенные в обращении и объяснениях, надлежащими, достоверными и непротиворечивыми доказательствами.
В силу п.п. 7 п. 2 ст. 20 Кодекса профессиональной этики адвоката, жалоба в отношении адвоката должна содержать доказательства, подтверждающие обстоятельства, на которых заявитель основывает свои требования.
Таким образом, доводы частного постановления суда (судьи), как и любого другого обращения (жалобы) в отношении адвоката, являющегося допустимым поводом для возбуждения дисциплинарного производства, должны подтверждаться надлежащими, непротиворечивыми доказательствами. Комиссия констатирует, что заявителем не представлено доказательств, подтверждающих факты ненадлежащего поведения адвоката в судебных заседаниях 17,18,23,24.01.2017 г.
Вместе с тем, адвокат не отрицает, что 02.02.2017 г. он покинул зал судебного заседания без разрешения судьи, объясняя это ухудшением состояния здоровья. В имеющейся в распоряжении комиссии копии протокола судебного заседания от 02.02.2017 г. по обстоятельствам самовольного ухода адвоката из зала судебного заседания зафиксировано следующее:
"Адвокат-защитник подсудимой С.Д.В.:
-возражаю против окончания допроса потерпевшей, прошу отложить судебное заседание из-за моего плохого самочувствия. Если отказываете, я покидаю зал, потому что я не готов умереть. Можете писать в палату, жаловаться на меня.
и далее:
"Адвокат-защитник подсудимой С. Д.В.:
Я не делаю самоотвод, я не имею права делать самоотвод. Я просто встаю и ухожу, потому что у меня плохое самочувствие, я не враг своему здоровью. Я покидаю зал судебного заседания!"
Также в протоколе указано, что судебное заседание отложено в связи с уходом адвоката С.Д.В.
Таким образом, комиссия считает установленным факт самовольного ухода адвоката из судебного заседания 02.02.2017 г.
В Кодексе профессиональной этики адвоката содержатся четкие нравственные ориентиры для надлежащего поведения: "адвокаты при всех обстоятельствах должны сохранять честь и достоинство, присущие их профессии" (п. 1 ст. 4); "при осуществлении профессиональной деятельности адвокат соблюдает деловую манеру общения" (п. 2 ст. 8); "участвуя или присутствуя на судопроизводстве, адвокат должен соблюдать нормы соответствующего процессуального законодательства, проявлять уважение к суду" (ч. 1 ст. 12).
Адвокат при осуществлении профессиональной деятельности обязан соблюдать Кодекс профессиональной этики адвоката (подп. 4 ч. 1 ст. 7 Федерального закона "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации").
Комиссия отмечает, что в практике работы дисциплинарных органов действительно рассматривались случаи, когда самовольное оставление адвокатом зала судебного заседания не рассматривалось в качестве дисциплинарного проступка. Однако, количество таких ситуаций ограничивается невозможностью адвоката по состоянию здоровья исполнять свои обязанности, неразрешением судом в установленном законом порядке вопроса о своей легитимности, а также случаи связанные с попытками судебно-следственных органов заставить адвоката участвовать в деле в качестве защитника-дублёра. Вместе с тем, во всех ситуациях, такое поведение адвоката рассматривалось как крайняя мера и обстоятельства при которых она была реализована должны подтверждаться надлежащими, непротиворечивыми доказательствами.
Комиссия считает, что по настоящему дисциплинарному производству, поведение адвоката выходит за указанные рамки и является дисциплинарным проступком. Довод адвокат об ухудшении состояния здоровья не находит своего подтверждения, поскольку адвокат не обращался за медицинской помощью после того, как покинул судебный процесс. Действительно, в тот же день, но ранее рассматриваемой ситуации адвокат вызывал службу скорой помощи и медицинская помощь ему оказывалась и согласно представленной заявителем справки ЦГКБ г. Реутов от 07.02.2017 г. № 01-05/154 состояние адвоката С.Д.В. не было критичным и могло позволить ему продолжать участие в судебном заседании. Более того, согласно протокола судебного заседания от 02.02.2017 г. адвокат возражал против окончания допроса потерпевшей, заявляя "если вы отказываете, я покидаю зал", фактически связывая свой уход из зала суда не с состоянием здоровья, а с тем, что суд не согласился с мнением адвоката по вопросу продолжения допроса потерпевшей.
Отдельно комиссия отмечает, что сама по себе ситуация с вызовом адвокатом скорой помощи выглядит отнюдь не как связанная с ухудшением состояния здоровья. В протоколе от 02.02.2017 г. указывается:
"Адвокат-защитник С.Д.В.:

  • я возражаю против оглашения данных показаний врача, не относится к делу. Я сейчас вызову скорую для себя и скажу, что Вы, судья З., создаёте мне нестационарную ситуацию".

Комиссия полагает очевидным, что адвокат использовал вызов скорой помощи в качестве способа выражения несогласия с действиями суда.
В отношении остальных доводов частного постановления о событиях 02.02.2017 г., комиссия считает, что они не подтверждаются надлежащими доказательствами. В частности, в протоколе судебного заседания от 02.02.2017 г. отсутствуют какие-либо сведения о том, что адвокат вёл себя агрессивно, кричал, пытался оказывать психологическое давление на потерпевших, на неоднократные замечания суда не реагировал. К адвокату не применялись предусмотренные уголовно-процессуальным законом меры к нарушителям порядка в судебном заседании, все вопросы потерпевшей задавались им в корректной форме.
Представленный заявителем акт от 02.02.2017 г., содержащий доводы дословно повторяющие изложенные в частном постановлении, не может рассматриваться в качестве надлежащего доказательства, поскольку он не является процессуальным документом и носит неконкретный характер.

Также комиссия считает не нашедшими своего подтверждения обстоятельства, изложенные в частном постановлений относительно событий, произошедших в судебном заседании 03.02.2017 г. Комиссия указывает, что протокол об административном правонарушении от 03.02.2017 г. о привлечении адвоката к административной ответственности по ч. 2 ст. 17.3 КоАП РФ может рассматриваться в качестве доказательства только после прохождения судебной проверки. В настоящее время определением мирового судьи 220 с.у. Реутовского судебного района МО данный протокол возвращён лицу, его составившему, для устранения недостатков и принятия решения.
На основании изложенного, оценив собранные доказательства, комиссия приходит у выводу о наличии в действиях адвоката нарушения п. 1 ст. 4, ч. 1 ст. 12 Кодекса профессиональной этики адвоката.

При принятии решения Квалификационная комиссия принимает во внимание, что нарушение адвокатом требований законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре и Кодекса профессиональной этики адвоката, совершенное умышленно или по грубой неосторожности, влечет применение мер дисциплинарной ответственности, предусмотренных этим законодательством и Кодексом (п. 1 ст. 18 КПЭА).
Проведя голосование именными бюллетенями, руководствуясь п.7 ст.33 ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ» и п. 9 ст.23 Кодекса профессиональной этики адвоката, Квалификационная комиссия Адвокатской палаты Московской области дает

ЗАКЛЮЧЕНИЕ:

  • о наличии в действиях (бездействии) адвоката С. Д. В. нарушения п. 1 ст. 4, ч. 1 ст. 12 Кодекса профессиональной этики адвоката, выразившихся в том, что 02.02.2017 г. при рассмотрении мировым судьёй 221 судебного участка Реутовского судебного района МО уголовного дела в отношении Л.Н.В. адвокат самовольно, без разрешения суда, покинул зал судебного заседания, что привело к необходимости отложения судебного разбирательства.

И.о. Председателя Квалификационной комиссии
Адвокатской палаты Московской области Абрамович М.А.

http://www.apmo.ru/?show=qualification_commission_solutions_archive