#607

Обзор дисциплинарной практики Адвокатской палаты Санкт-Петербурга за 1 полугодие 2019 года (фрагмент № 12)

Регион: Санкт-Петербург
Итог разбирательства: прекращение ДП по отсутствию нарушения норм ФЗ и КПЭА;
Статья ФЗ:
Статья КПЭА:
Тема: соглашение адвоката с доверителем; адвокат дал объяснения;
Дата: 30 июн. 2019 г.
Вид документа: Обзор дисциплинарной практики (фрагмент)

Текст документа

В ноябре 2018 года из следственного изолятора в палату поступила жалоба гражданина П., в которой он писал, что в январе 2018 его задержали и доставили в здание ФСБ, где держали всю ночь без отдыха, сна, еды, питья, без разрешения отправлять естественные надобности. На следующий день он был освидетельствован в больнице, но остаться на лечение ему не позволили оперативники. Лишь поздно вечером ему был предоставлен адвокат, но не тот, кого он просил, а адвокат Г., который сообщил П., что является коллегой его родственника и будет защищать его.

Доверитель указал, что плохо слышал, не понимал, что ему говорят, у него гудела голова, плыли круги перед глазами, он не мог стоять на ногах из-за отбитых почек. Подписи в документах он ставил под руководством адвоката Г. отбитой рукой там, где ему указывали. После этого адвокат ушел, а П. остался без врачебной помощи. Из-за плохого состояния и в связи с побоями П. не взяли в ИВС и впоследствии в СИЗО. Он провел вторую ночь без сна, отдыха, еды, воды. Знакомясь с материалами дела, П. обнаружил, что в ордере адвоката имеется пометка «по соглашению». П. ставит вопросы: с кем адвокат Г. заключал соглашение; организовал защиту так, что при задержании П. был зверски избит, не подал заявление о преступлении – избиении, не заявил ходатайство об оказании медицинской помощи и вызове врача, не отмечено, что П. сутки удерживали, не сообщая родственникам, не дали права на звонок защитнику, он не мог участвовать в следственных действиях из-за избиения.

П. обвинил адвоката Г. в том, что тот участвовал в ночном допросе, дал подписать ст.51 Конституции РФ, хотя даже изнемогавшему П. было, что сказать. Не давая оценки действиям адвоката, П. просил разобраться по существу жалобы.

Отвечая на содержание жалобы, адвокат Г. пояснил, что около 19:00 часов ему позвонил родственник автора жалобы и попросил помочь в связи с тем, что П. задержан сотрудниками ФСБ, а его самого допросили в качестве свидетеля, и он не может выступать в качестве защитника. Просил подменить адвоката, который должен был вскоре вступить в дело, сказав, что боится того, что задержанного вынудят дать признательные показания.

Адвокат Г. прибыл к подзащитному, составив и подписав с ним соглашение на символическую сумму. П. согласился на то, что его будет защищать Г. С участием адвоката Г. был составлен протокол задержания П., по совету адвоката П. отказался от дачи показаний в порядке ст.51 Конституции РФ, свою вину не признал. В протокол была внесена запись о плохом самочувствии и жалобах на боли в голове, руке и пояснице. Решение о проведении допроса принял следователь.

При обследовании П. были обнаружены и зафиксированы его телесные повреждения, записаны его жалобы, также было записано, что на лице имеется гематома. Других видимых повреждений на П. не было, при адвокате его никто не бил. Следователь пояснил, что по факту применения физической силы будет проводиться проверка, то же подтвердил и руководитель следователя, приглашенный по настоянию адвоката. П. была предоставлена возможность сделать звонок отцу.

Родственнику П. адвокат Г. рассказал о своем участии в задержании и допросе, о том, что признательных показаний не давалось, пояснил, где стоит машина задержанного, и что все необходимые ходатайства подготовит днем. Родственник задержанного проинформировал адвоката Г., что на следующий день к защите приступит другой адвокат и при необходимости с адвокатом Г. свяжутся. На следующий день в телефонном разговоре адвокат Г. сообщил родственнику задержанного также о том, что «скорая помощь» подзащитному не вызывалась, так как врачей «скорой» в здание ФСБ не пропустили бы. П. был осмотрен врачом в больнице.

Со следователем адвокат Г. не был знаком, следователь адвоката для работы не вызывал, адвокат ни к чему не принуждал подзащитного П., в дело вступил по просьбе родственников П. для временного замещения адвоката. Поскольку со слов следователя все остальные лица дали признательные показания, адвокат не считает, что есть основания считать его нужным следователю адвокатом, поскольку следователю было отказано в признании вины и в рассмотрении дела в особом порядке.

Совет АП СПб посчитал установленным следующее:

Адвокат Г. по просьбе родственников П., задержанного сотрудниками ФСБ, прибыл в Следственную службу УФСБ СПб и ЛО для осуществления защиты задержанного. Адвокат заключил с П. соглашение на его защиту. в Следственной службе УФСБ СПб и ЛО, стоимость услуг адвоката была определена в 100 (сто) рублей. Соглашение было подписано адвокатом и подзащитным, что подтверждалось его копией.

Адвокат Г. присутствовал при составлении протокола задержания и допросе П. В протокол была внесена запись о плохом самочувствии задержанного и жалобах на боли в голове, руке и пояснице, а также, что П., по совету адвоката Г., отказался от дачи показаний в порядке ст.51 Конституции РФ, свою вину не признал.

За несколько часов до указанных следственных действий П. уже был осмотрен врачом в больнице, и имевшиеся у него телесные повреждения были зафиксированы. Фактическое задержание П. производилось до появления адвоката, поэтому повлиять на действия оперативных работников адвокат не мог, однако, он сделал так, чтобы причинение П. телесных повреждений было зафиксировано в протоколе, а начатый следователем в ночное время допрос был прекращен. Других видимых повреждений на П. не было, при адвокате его никто не бил. Указанные обстоятельства подтверждались копией рапорта об обнаружении признаков преступления, где было указано на телесные повреждения у задержанного, копией справки из следственного изолятора и копией медицинской справки.

Таким образом, Совет решил, что претензии, содержащиеся в жалобе, относительно того, что адвокат Г. никак не отреагировал на наличие следов побоев у П., не соответствуют действительности, поскольку именно позиция адвоката понудила следствие зафиксировать телесные повреждения у задержанного.

Ссылка П. на то, что подписи в документах он ставил под руководством адвоката Г. «отбитой рукой там, где ему указывали», не содержали данных о противоправном поведении адвоката, не было указано, какие именно подписи задержанного, сделанные им в присутствии адвоката Г., и под какими документами причинили вред интересам доверителя.

Иные претензии, содержащиеся в жалобе, носили неконкретный характер, и поэтому не могли быть предметом рассмотрения.

Таким образом, Совет согласился с Комиссией в том, что в действиях (бездействии) адвоката Г. отсутствовали нарушения норм законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре и (или) Кодекса профессиональной этики адвоката. Дело было прекращено.

http://www.apspb.ru/news.php?news=07082019_022