#590

Обзор дисциплинарной практики Адвокатской палаты Московской области за 2 полугодие 2019 года (фрагмент № 5)

Регион: Московская область
Итог разбирательства: наличие нарушения норм ФЗ и КПЭА;
Статья ФЗ: ФЗ ст.7 п.1 подп.1;
Статья КПЭА: КПЭА ст.5; КПЭА ст.8 п.1;
Тема: соглашение адвоката с доверителем; небрежное представление интересов; адвокат дал объяснения;
Дата: 31 дек. 2019 г.
Вид документа: Обзор дисциплинарной практики (фрагмент)

Текст документа

В АПМО поступила жалоба доверителя М. в отношении адвоката П. Заявитель сообщает, что 31.10.2017 г. она незаконно была госпитализирована в психиатрическую больницу по решению Л-ского районного суда. Незаконность госпитализации подтверждается апелляционным определением М-ского суда от 26.04.2018 г. Для привлечения к уголовной ответственности лиц, причастных к незаконной госпитализации, 18.07.2018 г. заявитель и её представитель обратились к адвокату П. Адвокат предложил заключить соглашение сроком на 5 месяцев с условием оплаты 2500 рублей за час работы. По просьбе адвоката заявитель передала ему 50 000 рублей для внесения на депозит. Однако, несмотря на наличие соглашения с адвокатом, заявитель самостоятельно обращалась в различные учреждения здравоохранения для сбора доказательств. Предмет соглашения был сформулирован таким образом, что невозможно было установить какие действия должен совершить адвокат. За пять месяцев действия соглашения адвокат не подал заявления в суд, прокуратуру, следственный комитет. Заявитель потребовала у адвоката отчёт о проделанной работе, на что адвокат ответил отказом, хотя впоследствии отчёт был предоставлен.

Адвокатом представлены письменные объяснения, в которых он сообщает, что в интересах заявителя к нему обратилась М., 12.07.2018 г. между ним и заявителем было заключено соглашение об оказании юридической помощи. Адвокат полагает, что он принял только обязательства по оказанию юридической помощи, направленной на привлечение к уголовной ответственности лиц, виновных в незаконной госпитализации заявителя в психиатрический стационар. Заявитель выплатила вознаграждение в размере 50 000 рублей, из расчёта 2 500 рублей за один час работы адвоката, 12.07.2018 г. заявитель выдала доверенность на имя адвоката и на имя её подруги - М. Было принято решение о подаче заявления в правоохранительные органы только после подачи и рассмотрения кассационной жалобы. Подача административного искового заявления не охватывалась предметом соглашения. Грубости в общении с заявителем адвокат не проявлял, все консультации с психиатром проводились только в интересах заявителя. Все подготовленные документы адвокат передавал М. Также она получила ответ на адвокатский запрос, который адвокату не передала. 10.12.2018 г. заявитель приостановила действие соглашения. Далее адвокат указывает на объём оказанной юридической помощи, отражённый в отчёте о проделанной работе.

В заседании Комиссии заявитель представила и огласила дополнительные письменные объяснения, согласно которым из 240 листов материалов адвокатского производства 98 были собраны заявителем и её вторым представителем до заключения соглашения с адвокатом. Фактически адвокатом были составлены только три документа: адвокатский запрос в поликлинику г. Москвы; заявление о выдаче истории болезни; заявления о выдаче протоколов и иных документов по результатам психиатрического освидетельствования заявителя.

Рассмотрев доводы жалобы и письменных объяснений, заслушав стороны и изучив представленные документы, Комиссия указала, что публично-правовой характер дисциплинарного производства предполагает необходимость доказывания стороной, выдвигающей дисциплинарные обвинения в отношении адвоката, доводов, содержащихся в жалобе (п. 1 ст. 23 КПЭА). Комиссия проверяет формальное соответствие действий адвоката по исполнению поручения доверителя требованиям законодательства об адвокатской деятельности, отсутствие грубых и очевидных ошибок адвоката при исполнении поручения доверителя.

Само по себе несогласие доверителя с результатом исполнения поручения, предусмотренного соглашением об оказании юридической помощи, не является основанием для привлечения адвоката к дисциплинарной ответственности. Комиссия отмечает, что заявитель не расторгала соглашения с адвокатом, соглашалась с наличием второго представителя – М. при исполнении адвокатом поручения и считала это необходимым (как сообщает заявитель «она мне, действительно, во всём помогала и продолжает помогать в силу нашей многолетней дружбы… она через свою почту отправляла ему документы, которые я или мы вместе с ней находили…»).

Количество документов в материалах адвокатского производства и время их получения (до заключения соглашения самим заявителем или после заключения соглашения адвокатом) отнюдь не свидетельствует о качестве оказания юридической помощи, равно как и соответствие самих материалов рекомендациям, установленным ФПА РФ. Кроме того, законодательство об адвокатской деятельности не предусматривает обязанности адвоката ознакомить доверителя с материалами адвокатского производства по требованию последнего.

Вместе с тем, заявитель обратилась к адвокату по вопросу привлечения к уголовной ответственности лиц, по её мнению, виновных в её незаконной госпитализации в психиатрический стационар. Очевидно, что адвокату было понятна цель обращения, поскольку в соглашении он указывает, что предметом поручения является «юридическая помощь, связанная только с возможным (если будут установлены соответствующие факты) привлечением к уголовной ответственности виновных лиц в этом». Заявителем представлено апелляционное определение М-ского суда, которым решение суда первой инстанции о её недобровольной госпитализации в психиатрический стационар было отменено и постановлено новое решение об отказе в удовлетворении административного искового заявления.

Комиссия напоминает адвокату, что уголовно-процессуальное законодательство не связывает возможность подачи заявления о возбуждении уголовного дела с необходимостью проведения каких-либо предварительных мероприятий (получения консультаций врача-психиатра, сбор справок и пр.) (ст. 147 Уголовно-процессуального кодекса РФ). Однако, вместо того, чтобы составить такое заявление и направить его в правоохранительные органы, адвокат устанавливал, как указано в предмете соглашения, «иные соответствующие факты», не имеющие правового значения для составления заявления о возбуждении уголовного дела. Комиссия считает, что такие действия адвоката являются грубой и очевидной ошибкой, допущенной при исполнении поручения доверителя, повлекшей для доверителя необоснованные материальные и временные затраты.

Кроме того, оценивая представленный адвокатом отчёт о проделанной работе, Комиссия отмечает, что при почасовой оплате адвокат по каждому пункту пишет, что потрачено «около» такого-то количества часов, т.е. осознанно допускает неточность в своих объяснениях с доверителем по вопросам исполнения поручения. В совокупности с вышеуказанной ошибкой исполнения поручения, учитывая, что адвокат ясно и недвусмысленно не объяснил заявителю возможность/невозможность исполнения поручения, Комиссия дополнительно квалифицирует такие действия как направленные на подрыв доверия к адвокату.

На основании изложенного, Комиссия шла к выводу о наличии в действиях адвоката нарушения п.п. 1 п. 1 ст. 7 ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ», п. 2 ст. 5, п. 1 ст. 8 КПЭА и ненадлежащем исполнении своих обязанностей перед доверителем.

https://apmo.ru/novosti/obzor_distsiplinarnoy_praktiki_advokatskoy_palaty_moskovskoy_oblasti_za_vtoroe_polugodie_2019_goda/