#58

Заключение квалификационной комиссии Адвокатской палаты Московской Области от 22 февраля 2017 года № 02/02-17

Регион: Московская область
Итог разбирательства: наличие нарушения норм ФЗ и КПЭА;
Статья ФЗ: ФЗ ст.7 п.1 подп.1;
Статья КПЭА: КПЭА ст.4 п.1; КПЭА ст.8 п.1; КПЭА ст.9 п.1 подп.6; КПЭА ст.17 п.1 подп.4; КПЭА ст.18 п.1;
Тема: введение в заблуждение; злоупотребление доверием; адвокат дал объяснения;
Дата: 22 февр. 2017 г.
Вид документа: Заключение квалификационной комиссии АП

Текст документа

Квалификационная комиссия Адвокатской палаты Московской области в составе:
− И.о. Председателя комиссии: Абрамович М.А.,
− заместителя председателя комиссии: Рублёва А.В.,
− членов комиссии: Бабаянц Е.Е., Ильичёва П.А., Тюмина А.С., Бабенко А.Г., Рыбакова С.А., Толчеева М.Н. (по доверенности от Галоганова А.П.),
− при секретаре Никифорове А.В.,
− с участием адвоката Г.Л.И.,
рассмотрев в закрытом заседании дисциплинарное производство, возбужденное распоряжением президента АПМО от 18.01.2017 г. по жалобе доверителя Ж.Г.А. и представлению Вице-президента АПМО от 10.02.2017 г. в отношении адвоката Г.Л.И.,

У С Т А Н О В И Л А:

29.12.2016 г. в АПМО поступила жалоба Ж.Г.А. в отношении адвоката Г.Л.И. в которой заявитель сообщает, что 11-12 ноября 2016 г. она с супругом обратилась к адвокату за оказанием юридической помощи дочери заявителя. Адвокату выплачено вознаграждение в размере 150 000 рублей, квитанцию в получении денежных средств заявителю не выдавалась. Заявитель по просьбе адвоката подписала пустой лист. Адвокат отказывалась сообщать какие-либо сведения о ходе исполнения поручения, поэтому заявитель приняла решение расторгнуть соглашение, о чём 06.12.2016 г. сообщила Г.Л.И. и потребовала вернуть 100 000 рублей. Адвокат вначале согласилась вернуть указанную сумму, но после перестала отвечать на телефонные звонки.
В жалобе ставится вопрос о привлечении адвоката к дисциплинарной ответственности и оказании содействия в возврате денежных средств.
К жалобе заявителем приложены копии следующих документов:

  • визитной карточки адвоката, на которой имеется фотография адвоката в форме сотрудника полиции, ф.и.о. адвоката с надписью «полковник милиции»;
  • заявления Ж.Г.А. председателю СК РФ.

В представлении Вице-президента АПМО от 10.02.2017 г. указывается, что в АПМО поступили сведения об использовании адвокатом Г.Л.И. в общении с доверителями визиток на которых содержится фотография адвоката в милицейской форме и содержится указание на то, что адвокат является полковником милиции.
В соответствии с п. 1 ст. 4 Кодекса профессиональной этики адвоката, адвокат при всех обстоятельствах должен сохранять честь и достоинство, присущие его профессии и избегать действий, направленных к подрыву доверия. Согласно п.п. 4 п. 1 ст. 17 Кодекса профессиональной этики адвоката, информационные материалы в отношении адвоката не должны содержать намёков, двусмысленностей, которые могут ввести в заблуждение потенциальных доверителей или вызвать у них безосновательные надежды. В соответствие с п.п. 6 п. 1 ст. 9 Кодекса профессиональной этики адвоката, адвокат не вправе привлекать доверителя путём использования личных связей в правоохранительных органах.
Адвокатом представлены письменные объяснения, в которых она сообщает, что 16.11.2016 г. она заключила с заявителем соглашение на защиту Ж.Л.С. сроком на один месяц – до 16.12.2016 г. Вознаграждение в размере 150 000 рублей было внесено в кассу адвокатского образования. Адвокат поясняет, что отработала вознаграждение в полном объёме и пригласила заявителя для подписания акта выполненных работ, но заявитель отказалась от встречи.
К объяснениям адвоката приложены материалы адвокатского производства, подтверждающие исполнение поручения заявителя.

Заявитель Ж.Г.А. извещена надлежащим образом о времени и месте рассмотрения дисциплинарного производства, в заседание комиссии не явилась, в связи с чём, членами комиссии, на основании п. 3 ст. 23 КПЭА, принято решение о рассмотрении дисциплинарного производства в её отсутствие.

В заседании комиссии адвокат поддержала доводы, изложенные в письменных объяснениях, пояснив, что соглашение с заявительницей было срочным, действовало до 16.12.2016 г. Всю работу по соглашению адвокат выполнила. Заключили срочное соглашение, потому что Ж.Г.А. сказала, что она хочет «европейского адвоката», подзащитная Ж.Л.С. от неё не отказывалась. Последний раз адвокат видела заявительницу 15.12.2016 г., после этой даты Ж.Г.А. не брала трубку.
В отношении сведений, содержащихся в представлении Вице-президента АПМО адвокат пояснила, что у неё в семье принято собирать фотографии, делать «исследование с царских времён». Визитку делала для семейного альбома, но дала её своей подруге Людмиле, которая передала её заявительнице. Дома у адвоката есть целая визитница своих «гражданских» визиток.
Рассмотрев доводы жалобы, представления и письменных объяснений, заслушав адвоката и изучив представленные документы, комиссия приходит к следующим выводам.

  1. В отношении доводов жалобы Ж.Г.А.

16.11.2016 г. между сторонами рассматриваемого дисциплинарного производства было заключено соглашение на защиту Ж.Л.С. на предварительном следствии по уголовному делу сроком на один месяц – до 16.12.2016 г. Вознаграждение в размере 150 000 рублей было внесено в кассу адвокатского образования.
Указанные обстоятельства подтверждаются материалами адвокатского производства, в которых представлены копия соглашения от 16.12.2016 г. и квитанции о внесении денежных средств.
В силу п.п. 1 п. 1 ст. 7 ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ», п. 1 ст. 8 Кодекса профессиональной этики адвоката, адвокат обязан честно, разумно, добросовестно и активно отстаивать права и законные интересы доверителя всеми не запрещенными законодательством РФ средствами, а также честно, разумно, добросовестно, квалифицированно, принципиально и своевременно исполнять свои обязанности.
Возможность для адвоката добросовестно, квалифицированно и принципиально исполнять свои обязанности, стратегия и тактика профессиональной защиты предопределяются логикой стадийного построения уголовного процесса. Заключение соглашения в объёме, не предполагающем защиту доверителя на всём протяжении конкретной стадии уголовного процесса, противоречит самой сути права каждого подвергнутого уголовному преследованию лица на получение квалифицированной юридической помощи (См. Разъяснение Совета АП г. Москвы по вопросам профессиональной этики адвоката).

Поэтому комиссия считает необходимым предостеречь адвоката от использования срочных соглашений по уголовным делам в дальнейшей деятельности.
Вместе с тем, юридическая помощь Ж.Г.А. по соглашению от 16.11.2016 г. не оказывалась. В своих заключениях комиссия отмечала, что если жалоба поступает от доверителя – стороны по соглашению, которому юридическая помощь не оказывалась, то претензии по качеству оказания такой помощи может предъявлять только доверитель, в интересах которого было заключено соглашение и которому оказывалась юридическая помощь по такому соглашению. Ж.С.А. с жалобой на действия адвоката в АПМО не обращался.

Кроме того, в соответствии с абз. 2 п. 1 ст. 23 Кодекса профессиональной этики адвоката, разбирательство в квалификационной комиссии адвокатской палаты субъекта РФ осуществляется устно, на основе принципов состязательности и равенства участников дисциплинарного производства. В силу п.п. 7 п. 2 ст. 20 Кодекса профессиональной этики адвоката, жалоба в отношении адвоката должна содержать доказательства, подтверждающие обстоятельства, на которых заявитель основывает свои требования.
Комиссия констатирует, что заявителем Ж.Г.А. не представлено доказательств передачи адвокату денежных средств, не предусмотренных соглашением от 16.11.2016 г.
В отношении довода о том, что адвокат не информировала заявителя о ходе защиты Ж.С.А. комиссия считает, что данный довод не носит конкретного характера, поскольку заявитель не сообщает какую именно информацию должна была сообщать адвокат. При этом, в соглашении от 16.11.2016 г. стороны не предусматривали какой-либо специальный порядок информирования об исполнении поручения.
На основании изложенного, оценив собранные доказательства, комиссия признает, что в полученных в ходе разбирательства фактических данных отсутствуют сведения, свидетельствующие о нарушении адвокатом норм законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре.

  1. В отношении доводов представления Вице-президента АПМО

Адвокат не отрицает принадлежность ей визитной карточки, которая была предоставлена в распоряжение заявителя.
В литературе отмечается, что визитные карточки можно разделить на личные, корпоративны и деловые. Первые используются при неформальном общении и не содержат указания на должность лица, вторые – не содержат имён и фамилий, и только третьи содержат ф.и.о. владельца и указание на вид деятельности, а также используются для предоставления контактной информации своим будущим клиентам (https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%92%D0%B8%D0%B7%D0%B8%D1%82%D0%BD%D0%B0%D1%8F_%D0%BA%D0%B0%D1%80%D1%82%D0%BE%D1%87%D0%BA%D0%B0). Визитная карточка Г.Л.И. относится к категории т.н. деловых визиток, поскольку на ней отражены ф.и.о., вид деятельности и контактные телефоны.
Комиссия считает надуманным довод адвоката о том, что фотографическое изображение Г.Л.И. в форме полковника милиции с одновременной надписью «полковник милиции», «адвокат», «кандидат юридических наук», и указанием номеров телефонов, сделанное в формате визитной карточки, необходимо рассматривать в качестве фото для семейного альбома, даже содержащего исследования с «царских времён».
Адвокат обязан поддерживать уважительное отношение общества к достоинству своей профессии. Визитная карточка адвоката является только носителем контактной информации и не может содержать какую-либо информацию, превращающую адвоката в глазах потенциального доверителя в некоего «специалиста» по решению правовых вопросов неправовыми средствами.
Комиссия полагает очевидным, что помещая на визитную карточку свою фотографию в форме полковника милиции, добавляя на неё своё звание, полученное в правоохранительных органах, которое в настоящее время не имеет и должно иметь никакого значения для адвокатской деятельности, Г.Л.И. не только весьма недвусмысленно позиционировала себя перед потенциальным доверителем и как адвокат и как сотрудник полиции, но и завуалировано заявляла таковому о своих связях в правоохранительных органах, формировала у него мнение о возможности и допустимости реализации позиции защиты с помощью коррупционных средств.
Далее, по мнению комиссии, такие действия адвоката наносят ущерб всему адвокатскому сообществу, поскольку формируют мнение об адвокатуре не как о сообществе профессиональных, независимых консультантов по правовым вопросам, а как о некой дополнительной подработке для бывших сотрудников правоохранительных органов, готовых в любой момент, попирая декларируемую адвокатами честь и достоинство, присущее их профессии, использовать любые противозаконные средства для достижения любых целей. Это формирует мнение об адвокатах как о людях невысокого морального уровня и, очевидно, что такой адвокат не может рассчитывать на доверие со стороны клиента, а адвокатура – на доверие со стороны общества и государства.
На основании изложенного, оценив собранные доказательства, комиссия приходит к выводу о наличии в действиях адвоката Г.Л.И. нарушений п. 1 ст. 4, п.п. 4 п. 1 ст. 17 Кодекса профессиональной этики адвоката.
При вынесении решения Квалификационная комиссия принимает во внимание, что меры дисциплинарной ответственности, предусмотренные ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ» и Кодексом профессиональной этики адвоката, применяются лишь в случае нарушения адвокатом требований законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре и Кодекса профессиональной деятельности адвоката, совершенных умышленно или по грубой неосторожности (ст. 18 п.1 Кодекса профессиональной этики адвоката).
Проведя голосование именными бюллетенями, руководствуясь п.7 ст.33 ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ» и п. 9 ст.23 Кодекса профессиональной этики адвоката, Квалификационная комиссия Адвокатской палаты Московской области дает

ЗАКЛЮЧЕНИЕ:

  • о наличии в действиях адвоката Г.Л.И. нарушения п. 1 ст. 4, п.п. 4 п. 1 ст. 17 Кодекса профессиональной этики адвоката, выразившихся в том, что адвокат на принадлежащей ей визитной карточке поместила свою фотографию в форме сотрудника полиции с указанием «полковник милиции», чем позиционировала себя перед потенциальным доверителем и как адвокат и как сотрудник полиции, а также указывала потенциальному доверителю на свои связи в правоохранительных органах, формируя у него мнение о возможности реализации позиции защиты с помощью коррупционных средств.

И.о. Председателя Квалификационной комиссии
Адвокатской палаты Московской области Абрамович М.А.

http://www.apmo.ru/?show=qualification_commission_solutions_archive