#538

Обзор дисциплинарной практики Адвокатской палаты Чувашской Республики за 2 полугодие 2019 года (фрагмент № 4)

Регион: Чувашская Республика
Итог разбирательства: прекращение ДП по отсутствию нарушения норм ФЗ и КПЭА;
Статья ФЗ: ФЗ ст.7 п.1 подп.1;
Статья КПЭА: КПЭА ст.5; КПЭА ст.8 п.1; КПЭА ст.18 п.1;
Тема: защита по назначению; адвокат дал объяснения; взаимодействие с судом;
Дата: 31 дек. 2019 г.
Вид документа: Обзор дисциплинарной практики (фрагмент)

Текст документа

Квалификационная комиссия и Совет Адвокатской палаты Чувашской Республики не согласились с доводами частного постановления судьи Алатырского районного суда ЧР, и прекратили дисциплинарное производство в отношении адвоката К. вследствие отсутствия в ее действиях (бездействиях), описанных в частном постановлении судьи, нарушений норм законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре и (или) Кодекса профессиональной этики адвоката.

Так, поводом для возбуждения дисциплинарного производства послужило поступившие в Адвокатскую палату Чувашской Республики частное постановление судьи Алатырского районного суда Чувашской Республики от «»2019 года, в котором указывалось следующее.

Приговором Алатырского районного суда Чувашской Республики от «»2019 года гражданин Л.А.И. осужден по части 3 статьи 260 УК РФ к лишению свободы сроком на 2 (два) года 6 (шесть) месяцев, со штрафом в размере 300000 (триста тысяч) рублей, с лишением права занимать должности, связанные с осуществлением функций в сфере государственного и муниципального надзора и контроля на срок 2 года. На основании частей 1-5 статьи 53.1 УК РФ назначенное Л.А.И. наказание в виде лишения свободы заменено на принудительные работы сроком на 2 (два) года 6 (шесть) месяцев, с удержанием 15% с его заработка в доход государства, которые необходимо перечислять на счет соответствующего территориального органа уголовно-исполнительной системы. В ходе рассмотрения уголовного дела по существу установлено, что в материалах дела имеется протокол допроса подозреваемого Л.А.И. (том 1, листы дела 80-82). В протоколе указано, что подозреваемый Л.А.И. был допрошен старшим следователем СО МО МВД России «Алатырский» Б., с участием адвоката К., в служебном кабинете №42 МО МВД России «Алатырский». В протоколе также указано, что допрос проводился 14 сентября 2018 года в период с 13:30 часов до 14:30 часов, то есть в течение 1-го часа. Перед началом допроса Л.А.И. разъяснены его права, предусмотренные уголовно-процессуальным законом и Конституцией РФ. Участвующим лицам объявлено о применении следователем технических средств - персонального компьютера, видеокамеры и принтера. При этом, в протоколе имеются подписи адвоката К. В то же время, в материалах дела имеется диск с видеозаписью допроса подозреваемого Л.А.И. от 14 сентября 2018 года, просмотренный судом в ходе судебного разбирательства, из которой следует, что допрос на диске длится 21 минуту 22 секунды. На видеозаписи изображен диалог двух лиц, где следователь Б., находясь в кабинете, печатает на компьютере и производит допрос Л.А.И., без присутствия адвоката. На видеозаписи отсутствует эпизод о том, что подозреваемому разъяснены права и обязанности, что протокол тем прочитан. Постановлением суда от 11 февраля 2019 года протокол допроса подозреваемого Л.А.И. от 14 сентября 2018 года (том 1 листы дела 80-82) признан недопустимым доказательством по настоящему уголовному делу, по тем основаниям, что допрос подозреваемого проведен следователем с нарушением требований УПК РФ.

Согласно части 4 статьи 29 УПК РФ, если в судебном рассмотрении дела будут выявлены обстоятельства, способствовавшие совершению преступления, нарушению прав и свобод граждан, а также другие нарушения закона, допущенные при производстве дознания, предварительного следствия или при рассмотрении уголовного дела нижестоящим судом, то суд вправе вынести частное определение или постановление, в котором обращается внимание соответствующих организаций и должностных лиц на данные обстоятельства и факты нарушений закона, требующие принятия необходимых мер.

Поскольку старшим следователем СО МО МВД России «Алатырский» Б. допрос Л.А.И. в качестве подозреваемого проведен с нарушением требований УПК РФ, что повлекло за собой исключение протокола допроса подозреваемого из числа доказательств по делу, как полученного с нарушением требований УПК РФ. На основании изложенного, судья Алатырского районного суда Чувашской Республики считает необходимым обратить внимание руководителя Адвокатской палаты Чувашской Республики на факт грубейшего нарушения адвокатом, подписавшим протокол допроса, адвокатской этики по уголовному делу.

Впоследствии, по письменному запросу президента АП ЧР, судьей Алатырского районного суда ЧР был представлен DVD-диск с копией видеозаписи допроса подозреваемого Л.А.И. по уголовному делу №.

Из письменных объяснений адвоката К. от 15.03.2019 г., представленных в адрес президента АП ЧР по существу информации, содержащейся в частном постановлении судьи Алатырского районного суда ЧР, нижеследовало (дословно).

14.09.2018 г. по распределению координатора Центра субсидируемой юридической помощи Адвокатской палаты ЧР на основании ордера № _ от _2018 г. мной осуществлялась защита интересов Л.А.И., подозреваемого в совершении преступления, предусмотренного ч.3 ст.260 УК РФ. В книге регистрации посетителей №_ МО МВД РФ «Алатырский», начата 16 августа 2018 г., окончена 27 сентября 2018 года, имеется запись за № от 14 сентября 2018 года о том, что учтен посетитель адвокат К. к следователю Б. (подтверждается выпиской из журнала №). Перед началом допроса от старшего следователя СО МО МВД РФ «Алатырский» Б. получено постановление о назначении защитника, затем с подозреваемым Л.А.И. проведено свидание наедине, в ходе которого дана устная консультация с разъяснением цели свидания, полномочий адвоката, включая запрет защитнику разглашать сведения, ставшие известными в связи с осуществлением защиты, разъяснена суть подозрения, разъяснено право отказаться от дачи показаний, рекомендовано воспользоваться этим правом, разъяснены права, предусмотренные ст.46 УПК РФ, выяснено, нет ли препятствий к допросу по состоянию здоровья. Л.А.И. пояснил, что жалоб на состояние здоровья не имеет, рассказал о событиях, которые стали причиной возбуждения уголовного дела, выразил желание дать показания. Л.А.И. дана устная консультация в части дачи показаний с целью исключения самооговора и вменения дополнительного квалифицирующего признака «группой лиц». Допрос подозреваемого длился с 13 часов 30 минут до 14 часов 30 минут. После установления следователем данных о личности подозреваемого, объявлено о применении технических средств, компьютера, видеокамеры, принтера. Перед началом допроса следователем подозреваемому Л.А.И. сначала разъяснены права, предусмотренные ст.46 УПК РФ, ст.51 Конституции РФ. Каждое разъяснение удостоверялось подписью подозреваемого Л.А.И. Видеозапись сначала проводилась из рук следователя общим планом, затем видеокамера установлена на сейф, направлена на подозреваемого Л.А.И. Протокол следственного действия был удостоверен подписями подозреваемого Л.А.И. и моей подписью. Нарушений прав подозреваемого в ходе вышеуказанного допроса не допускалось. По моей просьбе следователь Б. выдал мне копию протокола допроса и постановления об избрании меры пресечения для формирования адвокатского производства. В этот же день 14.09.2018 года непосредственно после допроса подозреваемого и избрания ему меры пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении, произведен выезд в Алатырский район в с. Н_ (около 40 км. по бездорожью), а затем в лес в квартал 5 Ш-го лесничества (около 10 км), где в присутствии понятых произведена проверка показаний на месте с составлением фототаблицы, с участием подзащитного Л.А.И., понятых и моим (адвоката) участием (подтверждается приложенной фототаблицей). После чего Л.А.И. отправился домой в с. С-но. Впоследствии Л.А.И. отказался от моей юридической помощи, заключил соглашение с другим адвокатом. В соответствии с объяснениями следователя Б., данными в ходе служебной проверки, копия которого предоставлена по моему ходатайству, при копировании видеозаписи с носителя (видеокамеры) на диск, запись скопирована не вся, часть фрагмента записи не сохранилась (копия объяснения прилагается). К объяснению адвоката К. были приложены: - материалы адвокатского производства (копия постановления о назначении защитника; копия протокола допроса подозреваемого; копия постановления об избрании меры пресечения; копия протокола проверки показаний на месте; копия фототаблицы); - копия рапорта следователя Б.; - копия объяснения следователя Б. на имя министра внутренних дел ЧР; - выписка из журнала учета посетителей МО МВД РФ «Алатырский».

На заседании Квалификационной комиссии 29.04.2019 года адвокат К. подтвердила доводы, изложенные ею в объяснении, отрицая свое отсутствие на допросе.

Квалификационная комиссия при Адвокатской палате Чувашской Республики на заседании 29.04.2019 г., руководствуясь п.7 ст.33 Федерального закона "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации" и п.п.2 п.9 ст.23 Кодекса профессиональной этики адвоката, вынесла заключение о необходимости прекращения дисциплинарного производства в отношении адвоката К. вследствие отсутствия в ее действиях (бездействиях), описанных в частном постановлении судьи Алатырского районного суда ЧР от от «»2019 года, нарушений норм законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре и (или) Кодекса профессиональной этики адвоката.

Ознакомившись с заключением Квалификационной комиссии при Адвокатской палате Чувашской Республики, изучив материалы дисциплинарного производства, обсудив доводы частного постановления судьи Алатырского районного суда Чувашской Республики и пояснения адвоката К., Совет Адвокатской палаты Чувашской Республики согласился с фактическими обстоятельствами, установленными Квалификационной комиссией и пришел к следующим выводам:

В соответствии с подпунктом 1 части 1 статьи 7 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ» при осуществлении адвокатской деятельности адвокат обязан честно, разумно и добросовестно отстаивать права и законные интересы доверителя всеми не запрещенными законодательством Российской Федерации средствами.

Аналогичная норма содержится в пункте 1 статьи 8 Кодекса профессиональной этики адвоката.

Адвокат обязан соблюдать Кодекс профессиональной этики адвоката и исполнять решения органов адвокатской палаты субъекта РФ, Федеральной палаты адвокатов РФ, принятые в пределах их компетенции (п.п. 4 ч.1 ст.7 ФЗ "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ").

Участвуя или присутствуя на судопроизводстве, адвокат должен соблюдать нормы соответствующего процессуального законодательства, проявлять уважение к суду (ч.1 ст. 12 Кодекса).

Адвокат должен избегать действий (бездействия), направленных к подрыву доверия. Злоупотребление доверием несовместимо со званием адвоката (ч. 2 и 3 ст.5 Кодекса). Необходимость соблюдения правил адвокатской профессии вытекает из факта присвоения статуса адвоката (п.2 ст.4 Кодекса).

Нарушение адвокатом требований законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре и Кодекса профессиональной этики адвоката, совершенное умышленно или по грубой неосторожности, влечет применение мер дисциплинарной ответственности, предусмотренных законодательством об адвокатской деятельности и адвокатуре и Кодексом профессиональной этики адвоката (п.1 ст.18 Кодекса).

Согласно презумпции добросовестности адвоката, обязанность опровержения которой и обязанность доказывания вины адвоката в нарушении норм ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ», Кодекса профессиональной этики адвоката, в неисполнении либо ненадлежащем исполнении своих профессиональных обязанностей лежит на заявителе (участник дисциплинарного производства, требующий привлечения адвоката к дисциплинарной ответственности). Заявитель, требующий привлечения адвоката к дисциплинарной ответственности, должен доказать те обстоятельства, на которые он ссылается как на основания своих требований.

Совет соглашается с утверждением Квалификационной комиссии в том, что заявителем не предоставлено совокупности достоверных доказательств, обосновывающие его утверждения о том, что адвокат К., фактически не присутствуя в ходе проведения 14 сентября 2018 года следователем Б. допроса подозреваемого Л.А.И., подписала данный протокол допроса, и тем самым якобы нарушила требования ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ», Кодекса профессиональной этики адвоката.

Так, адвокат К. в своих письменных объяснениях и 29.04.2019 года в ходе заседания Квалификационной комиссии последовательно утверждала, что 14 сентября 2018 года по распределению координатора Центра субсидируемой юридической помощи Адвокатской палаты ЧР прибыла в МО МВД РФ «Алатырский» для осуществления в порядке ст. 50-51 УПК РФ защиты интересов Л.А.И., подозреваемого в совершении преступления, предусмотренного ч.3 ст.260 УК РФ. Перед началом допроса с подозреваемым Л. проведено свидание наедине, выяснено у него добровольно ли им дана явка с повинной в совершении преступления, дана устная консультация, разъяснена суть подозрения, разъяснено право отказаться от дачи показаний, рекомендовано воспользоваться этим правом, выяснено нет ли препятствий к допросу по состоянию здоровья. Л.А.И. пояснил, что жалоб на состояние здоровья не имеет, рассказал о событиях, которые стали причиной возбуждения уголовного дела, пояснил о добровольности дачи им явки с повинной и выразил желание дать показания в качестве подозреваемого. После установления следователем Б. данных о личности подозреваемого, объявлено о применении технических средств - компьютера, видеокамеры, принтера. Перед началом допроса следователем подозреваемому Л.А.И. сначала разъяснены права, предусмотренные ст.46 УПК РФ, ст.51 Конституции РФ. Каждое разъяснение удостоверялось подписью подозреваемого Л.А.И. Видеозапись сначала проводилась из рук следователя общим планом, а затем видеокамера установлена на сейф и направлена на Л.А.И. Допрос подозреваемого длился с 13 часов 30 минут до 14 часов 30 минут.

Совет отмечает, что в ходе заседания Квалификационной комиссии 29.04.2019 года адвокат К. дополнительно пояснила, что во время производства допроса Л.А.И. она постоянно находилась в кабинете следователя за соседним столом вне пределов фиксации объективом видеокамеры процесса дачи показаний подозреваемым (как выяснилось впоследствии). Нарушений прав подозреваемого в ходе вышеуказанного допроса не допускалось, протокол был прочитан лично подозреваемым Л.А.И., удостоверен его подписью и подписью защитника, замечаний и возражений по поводу проведения следственного действия от него не поступало. После окончания допроса подозреваемого Л.А.И. следователем была воспроизведена и участниками следственного действия быстро просмотрена (фрагментарно) видеозапись данного допроса непосредственно на носителе - видеокамере. Замечаний и возражений по поводу просмотренной видеозаписи допроса от подозреваемого Л.А.И. также не поступало. В тот момент видеозапись допроса подозреваемого Л.А.И следователем Б. не копировалась с носителя (видеокамеры) на DVD-диск для последующего приобщения к протоколу допроса, так как в этот же день 14.09.2018 года, непосредственно после окончания допроса подозреваемого и избрания ему меры пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении, необходимо было осуществить выезд в с. Н. Алатырского района (около 40 км. по бездорожью), а затем в лесной массив в квартале 5 Ш-го лесничества (еще около 10 км) в целях проведения на месте преступления проверки показаний подозреваемого, где Л.А.И. воспроизвел свои ранее данные показания в качестве подозреваемого в присутствии понятых, защитника (адвоката К.) и с составлением фототаблицы к протоколу. Впоследствии Л.А.И. отказался от ее юридической помощи, заключил соглашение с другим адвокатом, в связи с чем она более не принимала участия в качестве защитника в ходе предварительного следствия по данному уголовному делу.

При этом, Квалификационной комиссией в заседании 29.04.2019 года также установлены следующие обстоятельства, с которыми соглашается Совет.

В книге регистрации посетителей №_ МО МВД РФ «Алатырский», имеется запись за №--- от 14 сентября 2018 года о том, что учтен посетитель - адвокат К. к следователю Борисову А.В. (подтверждается приложенной адвокатом выпиской из журнала №----).

Из имеющегося протокола допроса подозреваемого Л.А.И. от 14.09.2018 года прямо следует, что допрос осуществляется в служебном кабинете №42 МО МВД РФ «Алатырский» с 13 часов 30 минут до 14 час. 30 минут с участием защитника К.А.В., объявлено следователем о применении технических средств (компьютера, видеокамеры, принтера) и перед началом допроса подозреваемому Л.А.И. разъяснены права, предусмотренные ст.46 УПК РФ, ст.51 Конституции РФ. Каждое объявление и разъяснение удостоверено подписью подозреваемого Л.А.И. Протокол прочитан им лично, замечаний (возражений, дополнений) по поводу проведения следственного действия от подозреваемого Л.А.И. не поступало (в том числе о том, что в ходе его допроса защитник - адвокат К. фактически не присутствовала). Протокол допроса удостоверен подписями подозреваемого Л.А.И. на каждом листе и подписями защитника – адвоката К. (подтверждается представленной адвокатом копией протокола допроса подозреваемого Л. от 14.09.2018 года).

Из изученного протокола проверки показаний на месте от 14.09.2018 года следует, что проверка показаний подозреваемого Лысова А.И. на месте преступления начата в 17 часов 00 минут и окончена в 18 часов 00 минут с участием понятых и защитника К., осуществляется в с. Н. Алатырского района и в лесу квартала №5 выдела №3 Ш-го участкового лесничества Минприроды ЧР, с применением фотоаппарата и рулетки (то есть проведена непосредственно сразу же после окончания допроса подозреваемого Л.А.И. с учетом необходимого времени для прибытия к месту проведения проверки показаний). К протоколу прилагается фототаблица. Перед началом следственного действия подозреваемому Л.А.И. и понятым разъяснены права и обязанности, предусмотренные ст. 60, 46 УПК РФ, ст.51 Конституции РФ. Каждое объявление и разъяснение удостоверено подписью понятых и подозреваемого Л.А.И., протокол проверки показаний на месте оглашен следователем вслух, замечаний (возражений, дополнений) по поводу проведения следственного действия от подозреваемого и иных участников не поступало, протокол удостоверен подписями понятых, подозреваемого Л .А.И., защитника-адвоката К. Из приложенной к данному протоколу фототаблицы однозначно усматривается, что в ходе проверки показаний подозреваемого на месте преступления (в лесном массиве квартала №5 выдела №3 Ш-го участкового лесничества Минприроды ЧР) зафиксированы понятые (две женщины), подозреваемый Л.А.И., защитник-адвокат К. (подтверждается представленной адвокатом копией протоколом проверки показаний на месте от 14.09.2018 года с приложенной фототаблицей к нему).

Из рапорта начальника отделения СО МО МВД России «Алатырский» Б. от 06.03.2019 года на имя начальника СО МО МВД России «Алатырский», а также из письменных объяснений Б от 06.03.2019 года на имя Министра внутренних дел Чувашской Республики (подтверждается представленными адвокатом копиями) следует, что действительно 14.08.2019 года им проводился допрос в качестве подозреваемого Л. с применением видеозаписи следственного действия. В следственном действии в качестве защитника участвовала адвокат К. Видеозапись применялась от начала до конца допроса и разъяснялись все права, обязанности и требующие выяснения обстоятельства. Протокол допроса был удостоверен подписями подозреваемого Л.А.И. и защитника К. После проведенного допроса при копировании видеозаписи с носителя (видеокамеры) на диск было установлено, что перекопировалась не вся видеозапись, часть фрагмента записи не сохранилась. Ввиду того, что в протоколе следственного действия было указано на то, что применялась видеозапись, то перекопированная видеозапись была приобщена к протоколу допроса подозреваемого Л. в том виде в каком имелась.

Из представленной заявителем и содержащейся на DVD-диске копии видеозаписи допроса подозреваемого Л.А.И. от 14.09.2018 года следует, что допрос на DVD-диске длится 21 минуту 22 секунды, на видеозаписи допроса изображен диалог двух лиц - следователя Б., печатающего на компьютере в служебном кабинете и производящего допрос подозреваемого Л. Видеокамера находиться в статичном положении и направлена на следователя и подозреваемого Л.А.И., адвокат К. не видна на данной части видеозаписи в ракурсе производимой объективом камеры видеосъемки. При этом, на представленной заявителем видеозаписи допроса отсутствует эпизод о том, что подозреваемому Л.А.И. разъяснены права и обязанности, какие лица участвуют при производстве данного следственного действия (то есть отсутствует начало видеозаписи допроса), а также отсутствует эпизод о том, что протокол допроса прочитан участниками и замечаний не имеется (то есть отсутствует конечная часть видеозаписи допроса).

Совет соглашается с утверждениями Квалификационной комиссии в том, что заявителем представлена и непосредственно изучена только часть видеозаписи протокола допроса подозреваемого Л.А.И. от 14.09.2018 года, касающаяся изложения последним следователю Б. непосредственных обстоятельств совершенного им преступления, без начальной и конечной частей видеозаписи допроса.

Совет, как и Квалификационная комиссия, отмечает и считает установленным, с учетом имеющихся в материалах дисциплинарного производства доказательств, тот факт, что видеозапись допроса подозреваемого Л.А.И. от 14.09.2018 года сохранилась не в полном объеме и соответственно не в полном объеме была впоследствии перекопирована следователем Б. с носителя (видеокамеры) на приобщенный к протоколу данного допроса DVD-диск, по неизвестным адвокату К. причинам и по не зависящим от нее обстоятельствам.

Кроме того, Совет соглашается с выводами Квалификационной комиссии и в следующем.

Деятельность дисциплинарных органов адвокатских палат субъектов Российской Федерации по своей природе является правоприменительной, основанной на предписаниях Федерального закона от 31 мая 2002 года №63-ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ».

Квалификационная комиссия и совет палаты в пределах своей компетенции самостоятельно определяют круг обстоятельств, имеющих юридическое значение для правильного разрешения дисциплинарного производства, а выводы каких-либо иных органов, в том числе и судов, по смыслу закона, не могут иметь преюдициального значения для дисциплинарных органов адвокатской палаты в части доказанности действий (бездействия) адвоката и их юридической оценки.

Конституционный суд РФ в Определении от 15 июля 2008 года №456-0-0 об отказе в принятии к рассмотрению жалобы граждан Плотникова Игоря Валентиновича и Хырхырьяна Максима Арсеновича на нарушение их конституционных прав ч. 4 ст. 29 УПК РФ указал, что «сообщение суда (судьи) в адрес адвокатской палаты является одним из поводов для возбуждения дисциплинарного производства в отношении адвоката (подп. 4 п. 1 ст. 20 Кодекса профессиональной этики адвоката). Установление же оснований для привлечения адвоката к дисциплинарной ответственности отнесено законодателем к компетенции органов адвокатского сообщества, для которых частное определение или постановление суда не имеет преюдициальной силы (подп. 9 п. 3, п. 7 ст. 31, п. 7 ст. 33 Федерального закона от 31 мая 2002 года №63-ФЗ "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ»).

Таким образом, облечение судьей своего сообщения в форму частного постановления никаких дополнительных правовых предпочтений или преимуществ не создает, для целей дисциплинарного производства является юридически нейтральным, преюдициальной силы не имеет. Однако нерассмотрение дисциплинарными органами адвокатской палаты субъекта Российской Федерации такого сообщения могло бы быть, в свою очередь, расценено как проявление неуважения к суду и как неисполнение функций, возложенных на них Федеральным законом «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ» и Кодексом профессиональной этики адвоката.

В абзаце 3 пункта 2.6. Разъяснения Комиссии по этике и стандартам Федеральной палаты адвокатов от 19 апреля 2017 года по вопросам применения п.3 ст. 21 КПЭА также указано, что в ходе дисциплинарной процедуры органы адвокатской палаты руководствуются материальными нормами, содержащимися в Федеральным законе «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ» и Кодексе профессиональной этики адвоката, и реализуют данную процедуру в соответствии с правилами, указанными в данных нормативных актах. Органы адвокатской палаты не руководствуются при этом нормами уголовного права и не применяют уголовно-процессуальное законодательство.

В официально опубликованном кассационном определении Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации от 8 февраля 2007 года (дело № 33-о07-1) при анализе положений части 4 ст. 29 УПК РФ отмечено, что «основанием для вынесения частного постановления являются установленные в ходе судебного разбирательства нарушения закона, допущенные должностными лицами», к числу которых адвокаты не относятся (см.: Бюллетень Верховного Суда РФ. 2008. № 4. С. 30-31).

С учетом письменных и устных пояснений адвоката К., представленных ею иных вышеуказанных письменных доказательств, в совокупности подтверждающих ее доводы о фактическом участии 14 сентября 2018 года в ходе допроса подозреваемого Л.А.И. в качестве защитника последнего, а также учитывая отсутствие в распоряжении Совета полной видеозаписи допроса подозреваемого Л.А.И., Совет приходит к выводу об отсутствии в материалах дисциплинарного производства надлежащих и достоверных доказательств, подтверждающих нарушение адвокатом К. требований законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре и Кодекса профессиональной этики адвоката при обстоятельствах, изложенных в частном постановлении судьи.

Совет соглашается с Квалификационной комиссией в том, что имеющиеся в материалах дисциплинарного производства частное постановление судьи Алатырского районного суда ЧР от «»2019 года само по себе не доказывает и не устанавливает факт безусловного не участия адвоката К. 14 сентября 2018 года в ходе допроса подозреваемого Лысова А.И. в качестве защитника последнего.

Из анализа и смысла частного постановления судьи следует, что постановлением суда от «»2019 года протокол допроса подозреваемого Л.А.И. от 14 сентября 2018 года признан недопустимым доказательством по уголовному делу по тем основаниям, что допрос подозреваемого проведен следователем с нарушением требований УПК РФ, выразившихся в том, что на исследованной в ходе судебного следствия частичной видеозаписи допроса подозреваемого (содержащейся на приобщенном следователем к протоколу допроса DVD-диске), не видна участвующий в допросе защитник-адвокат К. в ракурсе производимой объективом камеры видеосъемки, а также отсутствует эпизод о том, что подозреваемому разъяснены права, обязанности и что протокол им прочитан.

При этом, судом достоверно не устанавливался сам факт непосредственного участия (не участия) адвоката К.А.В. 14 сентября 2018 года в ходе допроса подозреваемого Л.А.И. в качестве защитника последнего, а судом только лишь оценивалась содержащаяся на приобщенном к протоколу DVD-диске частичная видеозапись допроса подозреваемого на предмет ее соответствия требованиям УПК РФ, что повлекло признание судом недопустимым доказательством в целом протокола допроса подозреваемого Л.А.И. от 14.09.2018 года.

Ни Квалификационная комиссия, ни Совет на момент дисциплинарного разбирательства не располагали сведениями, свидетельствующими о том, что компетентными правоохранительными органами и (или) судом установлен факт того, что следователь Б.А.В., являясь должностным лицом уполномоченным в пределах компетенции осуществлять предварительное следствие по уголовному делу, с привлечением адвоката К. совершил умышленные действия по фальсификации протокола допроса подозреваемого Л.А.И. от 14.09.2018 года или видеозаписи данного допроса (исказил фактические данные и суть содержащихся в них сведений), и привлечении его за это к какой-либо ответственности. В ходе дисциплинарного разбирательства заявителем не представлено доказательств подобного.

Исследовав доказательства, предоставленные участниками дисциплинарного производства на основе принципов состязательности и равенства прав участников дисциплинарного производства, Совет согласился с Квалификационной комиссией, и пришел к выводу о том, что адвокатом К. при обстоятельствах, описанных в частном постановлении судьи Алатырского районного суда ЧР от «»_2019 года, не допущено нарушений норм законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре и (или) Кодекса профессиональной этики адвоката. Исходя из имеющихся в его распоряжении материалов Совет полагает, что у него нет оснований для сомнений в добросовестности адвоката К.

http://advokpalata-21.ru/obzoridisciplin/obzor2019.html?fbclid=IwAR1U3lLY0DnMB6lmaZjn4CFKesF26R0HMq9albZQfHUh5DOxSywsvmlPfS0