#533

Обзор дисциплинарной практики Адвокатской палаты Санкт-Петербурга за 2 полугодие 2019 года (фрагмент № 18)

Регион: Санкт-Петербург
Итог разбирательства: предупреждение;
Статья ФЗ:
Статья КПЭА: КПЭА ст.6; КПЭА ст.9 п.1 подп.10; КПЭА ст.11 п.1;
Тема: конфликт интересов;
Дата: 31 дек. 2019 г.
Вид документа: Обзор дисциплинарной практики (фрагмент)

Текст документа

С адвокатом М. соглашение было заключено еще в то время, когда Б. являлся генеральным директором Общества. По соглашению адвокат должен был осуществлять защиту Б. по уголовному делу на стадии апелляционного обжалования. Кроме того, Б. сообщил, что обращался к адвокату М. по иным вопросам – в области семейного и наследственного права, составлявшим семейную тайну.

В жалобе на адвоката М. отстраненный от должности Б. сообщил, что был отстранен на основании сфальсифицированного протокола заседания совета директоров Общества, в связи с чем подал исковое заявление об оспаривании результатов этого заседания.

Адвокат М. на заседании Арбитражного суда по иску Б. к Обществу о признании решения совета директоров недействительным пояснил суду, что представляет интересы допрошенного свидетеля П., с которой у него заключено соглашение и которая является председателем совета директоров Общества. По мнению Б., в своих показаниях свидетель П. руководствовалась информацией, полученной адвокатом М. во время оказания юридической помощи Б.

При этом адвокат М. о желании консультировать П. по арбитражному делу по иску Б. ничего не сообщал, и Б. не предоставлял адвокату письменного разрешения на прекращение режима адвокатской тайны.

Адвокат М. пояснил, что в ноябре 2018 года к нему обратился Б. с просьбой стать защитником в уголовном деле. На одном из заседаний суда, на которое сам Б. не явился, в суд поступили письменные объяснения, в которых Б. изобличал себя как виновное лицо и изобличал других участников процесса, раскаивался в совершенном. Эти объяснения адвокат М. воспринял как самооговор под психологическим давлением со стороны частного обвинителя и ему подконтрольных лиц.

В дальнейшем Б. на связь с адвокатом не выходил, переписка с ним носила конфликтный характер, поскольку он настаивал на своей правовой позиции, с которой адвокат согласиться не мог.

В марте 2019 в судебном заседании Б. заявил отказ от дальнейшего участия адвоката М. в процессе, и общение с Б. прекратилось.

Вне рамок указанного соглашения Б. к адвокату М. не обращался ни по каким юридическим вопросам, тем более – по отчуждению акций Общества. Эти акции были проданы Б. до знакомства с адвокатом. При этом адвокат М. не участвовал в каких-либо корпоративных процедурах, вытекающих из деятельности Общества.

Председатель совета директоров Общества П. обратилась к адвокату М. с просьбой представлять ее интересы как свидетеля в судебном процессе в Арбитражном суде. Дело касалось снятия Б. с должности генерального директора Общества. Во время допроса судом П. в качестве свидетеля никакой конфиденциальной информации, которая могла бы послужить поводом для возбуждения уголовного дела в отношении Б., не разглашалось.

При этом адвокат отметил, что не мог разгласить адвокатскую тайну своей доверительнице П., поскольку Б. и П. фигурировали в качестве соучастников в уголовном деле, по которому адвокат М. защищал Б., правовая позиция соучастников формировалась сообща, иных сведений, образующих адвокатскую тайну, Б. адвокату не сообщал.

После отказа Б. от услуг адвоката М. никаких отношений, регламентированных законодательством об адвокатуре и адвокатской деятельности, между Б. и адвокатом М. не было.

Принятие поручения от П., по мнению адвоката, не препятствовало исполнению поручения Б., так как Б. утратил статус его доверителя в марте 2019.

Адвокат также полагал, что допрошенная в судебном заседании Арбитражного суда в качестве свидетеля П. не сообщила суду никаких конфиденциальных сведений о Б., в том числе, таких, какие могли бы стать ей известны от адвоката М., вследствие чего нарушение адвокатской тайны допущено не было.

Совет отметил, что самого факта наличия у адвоката М. сведений, полученных от Б., которому ранее оказывалась юридическая помощь, достаточно как для потенциального конфликта интересов с новым доверителем (П.), выступающим в качестве процессуального оппонента по отношению к Б., так и для возможного нарушения иммунитета доверителя либо доверителей, что выражается в нахождении доверителя либо доверителей в состоянии обоснованного опасения разглашения или использования конфиденциальных сведений, полученных адвокатом при оказании квалифицированной юридической помощи.

Сохранение адвокатом профессиональной тайны обеспечивает иммунитет доверителя (п.1 ст.6 Кодекса). Иммунитет доверителя представляет собой особое правовое состояние неприкосновенности прав и интересов доверителя в связи с обращением к адвокату и получением квалифицированной юридической помощи. Соблюдение иммунитета доверителя является важнейшей гарантией реализации конституционного права на квалифицированную юридическую помощь.

Позиция Совета подтверждается положениями п.6 Рекомендаций по обеспечению адвокатской тайны и гарантий независимости адвоката при осуществлении адвокатами профессиональной деятельности, утвержденных решением Совета Федеральной палаты адвокатов Российской Федерации от 30.11.2009 (в редакции 05.10.2017).

Таким образом, адвокатом М. нарушен подп.10 п.1 ст.9 КПЭА, в соответствии с которым адвокат не вправе оказывать юридическую помощь в условиях конфликта интересов, предусмотренного ст.11 КПЭА, что выразилось в существующем конфликте интересов между доверителем адвоката М. в уголовном деле Б. и представляемой адвокатом в арбитражном деле П., поскольку оба они привлекались в качестве обвиняемых (соучастников) по одному уголовному делу, в котором интересы Б. представлял адвокат М., при этом Б., по утверждению адвоката, «изобличал других участников процесса», включая П., но сведений о том, что П. признавала свою вину не представлено.

Также Совет посчитал, что адвокат М. принял поручение на представление интересов нового доверителя П. в арбитражном процессе, где П. была намерена давать свидетельские показания, опровергающие правовую позицию Б., выступающего в этом деле в качестве истца, то есть выступала в качестве процессуального оппонента по отношению к Б. – бывшему доверителю адвоката М. (нарушение п.1 ст.11 КПЭА).

Адвокату М. объявлено предупреждение.

http://www.apspb.ru/news.php?news=17032020_080