#522

Обзор дисциплинарной практики Адвокатской палаты Санкт-Петербурга за 2 полугодие 2019 года (фрагмент № 9)

Регион: Санкт-Петербург
Итог разбирательства: предупреждение;
Статья ФЗ: ФЗ ст.25 п.6;
Статья КПЭА: КПЭА ст.9 п.1 подп.9;
Тема: защита по назначению; замена защитника; по жалобам адвокатов;
Дата: 31 дек. 2019 г.
Вид документа: Обзор дисциплинарной практики (фрагмент)

Текст документа

В апреле 2019 года Палата получила очень нетипичную жалобу. Ее автором выступил адвокат по назначению, который вынужден был подать жалобу на своего коллегу – адвоката В., который работал по соглашению. Только весьма странному соглашению.

Так, 27 апреля в 21:56 от следователя поступила заявка на предоставление адвоката для осуществления защиты по уголовному делу К. по п.«а» ч.2 ст.161 УК РФ.

Адвокат Г. сообщил, что 28 апреля в 00:03 по этой заявке он прибыл в следственный отдел, однако, несмотря на вызов, Г. не был допущен следователем к подзащитному на том основании, «что уголовное дело не возбуждено». Проявив настойчивость, адвокат Г. попал в СО, где представил следователю ордер и заявил о необходимости побеседовать с К. до его допроса, но снова получил отказ.

Указанные обстоятельства были отражены в заявлении на имя следователя, но и оно не было принято. Следователь потребовал, чтобы адвокат Г. покинул помещение отдела, поскольку с К. будут проводиться следственные действия. Данный разговор был зафиксирован адвокатом Г. на камеру мобильного телефона.

29 апреля Г. был вызван следователем в Выборгский районный суд Санкт-Петербурга для участия в процедуре избрания К. меры пресечения. При ознакомлении в суде с материалами дела адвокат Г. обнаружил, что, безосновательно отказав ему 28 апреля в защите К., 29 апреля был приглашен адвокат В., «который откликнулся на просьбу следователей, приехал и заключил соглашение с К. С участием адвоката В. были проведены следственные действия, в результате которых К. признал свою вину…».

Г. обратил внимание, что ни в каких иных следственных действиях адвокат В. участия не принимал. Адвокат Г. был уверен, что это свидетельствовало о том, что «…цель приезда адвоката В. по просьбе следователя – это помочь следствию обвинить К. и заставить его взять вину на себя. Данные факты говорят нам, что адвокат В. действовал в интересах следствия, а не в интересах своего подзащитного».

Адвокат Г. также указал, что доверитель К. был опрошен адвокатом Л, вступившей в дело на основании соглашения, и К. рассказал: «Фактически я был лишен свободы с момента задержания, т.е. примерно с 17 часов 27 апреля, тогда как мое задержание в материалах дела оформлено рапортом сотрудников УР в 19 час. 55 мин. 28 апреля, т.е. сутки спустя. Адвокат Г. со мной не работал, но отказ от его услуг я писал по просьбе следователя. Адвокат В. присутствовал на одном допросе в ночь на 29 апреля. До этого меня в следственном отделе допрашивал следователь в ночь с 27 на 28, адвоката не было, а В. появился только через сутки – на втором допросе. Он со мной побеседовал только об оплате его услуг, я подписал соглашение на его разовую работу, которую он оценил в 3000 руб., денег я ему не давал. Он только посидел на допросе и расписался в протоколе».

Адвокат В. пояснил, что вечером 28-го он пришел в следственный отдел для того, чтобы подписать у следователя постановления об оплате труда адвоката по делам, в которых он ранее принимал участие. В кабинете следователя находился задержанный, который, как рассказал следователь, написал отказ от адвоката по назначению Г. И следователь предложил адвокату побеседовать с К. по поводу возможности представлять его интересы на следствии. К. попросил В. защищать его на предстоящем допросе и согласился заключить соглашение на одно следственное действие, пообещав, что вознаграждение адвокату внесут его родственники на следующий день. На указанных условиях соглашение сторонами было подписано. В. выполнил свою часть обязанностей, а вознаграждение родственниками К. так и не было уплачено.

Комиссия пришла к выводу, что адвокатом В. нарушены подп.9 п.1 ст.9 КПЭА, в соответствии с которым адвокат не вправе оказывать юридическую помощь по назначению в нарушение порядка ее оказания, установленного решением Совета, а адвокат В., не имея соответствующего поручения, принял на себя защиту на предварительном следствии К. в нарушение Решения Совета АП СПб (протокол № 1 от 24.01.2017) «О внесении изменений и дополнений в Решение Совета АП СПб «О порядке оказания юридической помощи адвокатами, участвующими в судопроизводстве в качестве защитников и представителей по назначению органов дознания, органов предварительного следствия и суда» от 14.06.2016 (протокол № 6.1)». Комиссия также посчитала, что адвокат нарушил ст.25 Закона об адвокатуре, в том числе п.6 ст.25.

На заседании Совета адвокат В. не согласился с заключением Комиссии, в числе прочего потому, что не считает заявление адвоката Г. допустимым поводом для возбуждения дисциплинарного производства: со стороны доверителя и других его защитников жалоб в отношении адвоката В. не поступало, а права самого Г. нарушены не были.

Совет АП СПб указал, что согласно подп.1 п.1 ст.20 КПЭА, поводом для возбуждения дисциплинарного производства является (inter alia) жалоба, поданная в адвокатскую палату другим адвокатом. Таким образом, Кодекс не ограничивает адвоката, подающего жалобу на другого адвоката, защитой только собственных интересов или интересов доверителя, но предоставляет ему возможность подачи жалобы на другого адвоката в интересах адвокатского сообщества в целом. Поэтому заявление адвоката Г. Совет АП СПб признал допустимым поводом для возбуждения дисциплинарного производства вне зависимости от того, были ли нарушены действиями адвоката В. права адвоката Г. или нет.

Для решения вопроса о допустимости повода для возбуждения дисциплинарного производства и дисциплинарного разбирательства в целом не имеет правового значения отсутствие жалоб на адвоката В. со стороны доверителя и других адвокатов. Возбуждая дисциплинарное производство в отношении адвоката В., президент АП СПб действовал в пределах своих полномочий, предоставленных ему п.1 ст.21 КПЭА.

Притворный характер соглашения об оказании юридической помощи К. подтверждается совокупностью имеющихся в деле доказательств, таких, как объяснения К. об обстоятельствах его нахождения в СО, заключения соглашения с адвокатом В. и о поведении адвоката В. во время допроса; объяснения самого адвоката В. о том, что к защите К. он приступил по инициативе следователя. Кроме этого, на притворный характер соглашения указывают обстоятельства появления адвоката В. в СО по Выборгскому району в ночное время; безденежность соглашения; предмет соглашения (защита при производстве только одного следственного действия); отказ К. от услуг адвоката В., последовавший сразу после окончания допроса; отсутствие регистрации соглашения в адвокатском образовании. Кроме этого, отвечая на вопросы Совета АП СПб, адвокат В. сообщил, что приступил к защите К., поскольку следователь пояснил ему, что от услуг адвоката Г., направленного АП СПб, подозреваемый отказался, а заявки на замену адвоката Г. были отклонены.

Совет согласился с выводом Комиссии о том, что действительной целью заключения адвокатом В. соглашения с К. явилось желание обойти порядок назначения защитников, установленный упомянутыми выше Решениями Совета АП СПб.

За допущенные нарушения адвокату В. вынесено предупреждение.

http://www.apspb.ru/news.php?news=17032020_080