#515

Обзор дисциплинарной практики Адвокатской палаты Санкт-Петербурга за 2 полугодие 2019 года (фрагмент № 2)

Регион: Санкт-Петербург
Итог разбирательства: прекращение статуса адвоката;
Статья ФЗ: ФЗ ст.25 п.6;
Статья КПЭА: КПЭА ст.5; КПЭА ст.8 п.1; КПЭА ст.8 п.2;
Тема: недобросовестность при исполнении поручения;
Дата: 31 дек. 2019 г.
Вид документа: Обзор дисциплинарной практики (фрагмент)

Текст документа

Адвокат М. дважды неправильно подготовил комплект документов для ЕСПЧ, из-за чего Суд не принял жалобу, и в конечном итоге срок для ее подачи истек.

Г. обратилась к адвокату М. за подготовкой и направлением жалобы в Европейский Суд по правам человека по делу ее родственника, который содержался под стражей. Они заключили соглашение с довольно некорректной формулировкой предмета – обжаловать судебные решения по уголовному делу В. в Европейский суд по правам человека. Гонорар составил 150000 рублей.

Спустя месяц адвокат М. предложил Г. заключить дополнительное соглашение для оплаты специалиста из Франции, который должен был помочь ему составить жалобу грамотно.

Но ни французский специалист, ни опыт адвоката М. не заставили ЕСПЧ принять жалобу, она была возвращена с указанием на подп. «с» п. 1 ст. 47 Регламента Суда: направленный адвокатом М. комплект документов удостоверял его полномочия в качестве представителя В. отдельной доверенностью, которая, хотя и содержала подпись подзащитного, но была оформлена с нарушениями требований ст.47 Регламента ЕСПЧ, предусматривающей, что оформление оригинала подписи заявителя по одобрению полномочий представителя, как и оформление оригинала подписи представителя, подтверждающее его согласие действовать от имени заявителя, должно производится непосредственно в формуляре жалобы.

Несмотря на полученные вместе с отказом ЕСПЧ разъяснениями, как следует устранить допущенные нарушения, повторный комплект документов содержал те же нарушения, поэтому в принятии второй жалобы также было отказано.

Отдельно доверительница обратила внимание АП СПб на выражения, приемы и стиль, демонстрируемые адвокатом.: «… использовать наличие иностранного гражданства в качестве аргумента для уничижительного тона обращения в мой адрес», «я попрошайничаю для судей», а также характеристики личности как ««одиозная» и тому подобное».

Адвокат М. утверждал, что подготовил мотивированную жалобу против Российской Федерации с приложениями, в соответствии с регламентом ЕСПЧ и нормами закона, кроме того М. был уверен, что подписанный сторонами акт «исключает гражданско-правовые судебные споры в будущем по выполнению и оплате оказанных услуг прямо или косвенно вытекающих из Соглашений».

По утверждению адвоката М., «платежи по соглашению на сумму 100 и 72 т.р. были верифицированы Доверителем и подтверждены Актом, банковскими чеками, а также рукописными расписками… (она настояла на форме расписки вместо квитанции)». Повторная выдача квитанций на указанные суммы, по мнению М., могла побудить доверительницу организовать необоснованный повторный сбор пожертвований для защиты ее родственника с сочувствующих лиц и фондов. Адвокат предупреждал, что Г. вводит в заблуждение АП СПб, представив «вновь распечатанный лист…» соглашения, «расписавшись сама и указав на якобы отсутствие подписи адвоката…».

Адвокат ссылался и на то, что Г. умышленно скрыла от АП СПб Доверенность (ст. 36 Регламента ЕСПЧ), содержащую подпись от имени В. и подтверждающую его полномочия в ЕСПЧ от имени подзащитного. М. считает, что подготовленные им два экземпляра доверенности от имени В. были за него подписаны самой Г. При этом адвокат ссылался на заключение произведенной за его счет почерковедческой экспертизы.

Комиссия и Совет усмотрели в действиях адвоката М. целый ряд умышленно совершенных нарушений:

· он получил по двум соглашениям вознаграждения, которые не внес в кассу адвокатского образования, и выдавал рукописные расписки без оформления приходных документов (нарушение п.6 ст.25 Федерального закона от 31 мая 2002 г. № 63–Ф3 «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» (далее - Закон об адвокатуре));

· ненадлежащим образом подготовил и направил комплект документов в ЕСПЧ, нарушив Регламент ЕСПЧ, что привело к утрате по сроку возможности рассмотрения жалобы (нарушение п.1 ст.8 Кодекса профессиональной этики адвоката (далее – КПЭА));

· адвокат М. без ведома доверителя осуществил проверку представленного ею документа, выразил ей тем самым недоверие (нарушение п.7 ст.10 КПЭА);

· не представил по требованию Г. доказательств о передаче вознаграждения иностранному специалисту (нарушение п.2 ст.5 КПЭА);

· употреблял отрицательные характеристики доверителей, в своих высказываниях использовал недопустимый тон (нарушение п.2 ст.8 КПЭА);

· заявлял об абсолютной доказанности преступных эпизодов, при том, что его доверитель свою вину не признает (нарушение подп.3 п.1 ст.9 КПЭА).

Совет АП СПб также принял во внимание, что недобросовестность адвоката М. повлекла невосполнимые процессуальные потери для его доверителя, утрачена перспектива дальнейшего восстановления его прав. Адвокат М. в своих объяснениях Совету указал, что его доверитель В. защиты не заслуживает, не менее пренебрежительно и цинично адвокат высказывался в отношении своей доверительницы Г. Объясняя Совету причину, по которой адвокат М. принял на себя поручение, будучи полностью уверенным в виновности доверителя, он сообщил, что, выбирая между моралью и профессионализмом, он выбрал последнее. Данное объяснение свидетельствует о том, что М. не понимает основополагающих принципов адвокатской профессии, по сути, объявляя профессиональную деятельность адвоката-защитника деятельностью, идущей вразрез с моралью.

Статус адвоката М. прекращен. Вновь пройти экзаменационные испытания на статус адвоката М. сможет не ранее, чем через 3 года.

http://www.apspb.ru/news.php?news=17032020_080