#513

Обзор дисциплинарной практики Адвокатской палаты Камчатского края за 2 полугодие 2018 года (фрагмент №2)

Регион: Камчатский край
Итог разбирательства: замечание;
Статья ФЗ: ФЗ ст.6 п.4 подп.2 абз.5; ФЗ ст.7 п.1 подп.4;
Статья КПЭА: КПЭА ст.13 п.1 подп.1; КПЭА ст.13 п.1 подп.3;
Тема: конфликт интересов; уголовное производство;
Дата: 15 авг. 2018 г.
Вид документа: Обзор дисциплинарной практики (фрагмент)

Текст документа

Совет Адвокатской палаты Камчатского края, рассмотрел в закрытом заседании 15
августа 2018г. дисциплинарные производства, возбужденные по частному определению
Судебной коллегии по уголовным делам Камчатского краевого суда от 27.02.2018г. в
отношении членов Адвокатской палаты Камчатского края З. и С.
Дисциплинарное производство было возбуждено в отношении адвокатов З. и С. на
основании распоряжения президента Адвокатской палаты Камчатского края за нарушение
подп. 2 п.4 ст.6 и подп.4 п.1 ст.7 ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ» (далее

  • Закон об адвокатуре) и подп. 1,3 п.1 ст.13 Кодекса профессиональной этики адвоката (далее
  • КПЭА).

Квалификационная комиссия Адвокатской палаты Камчатского края, рассмотрев
дисциплинарные дела 20 июня 2018 года, приняла Заключение о наличии в действии
(бездействии) адвокатов З. и С. нарушения норм законодательства об адвокатской
деятельности и адвокатуре и Кодекса профессиональной этики адвоката, а именно: подп. 2
п.4 ст.6 и подп. 4 п. 1 ст. 7 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в
Российской Федерации» и подп. 1,3 п. 1 ст.13 Кодекса профессиональной этики адвоката,
выразившегося в принятии поручения на осуществление защиты по одному уголовному делу
от двух и более лиц, если интересы одного из них противоречат интересам другого, а так же
если необходимо осуществлять защиту лиц, достигших и не достигших совершеннолетия.
Квалификационной комиссией и Советом было установлено, что
приговором Усть-Камчатского районного суда Камчатского края от 15 января 2018 года Б.
Д.М. осужден по ч. 1 ст. 158, ч. 3 ст. 30, п. «а» ч. 2 ст. 158, п. «а» ст. 158, пп. «а», «в» ч. 2 ст.
158 УК РФ с применением ч. 2 ст. 69, ст. 73 УК РФ к 2 годам лишения свободы условно, с
испытательным сроком 3 года; Чурин Л.В. осужден по п. «а» ч. 2 ст. 158, пп. «а», «в» ч. 2 ст.
158 УК РФ с применением ч. 2 ст. 69, ч. 1 ст. 92 УК РФ к 120 часам обязательных работ, с
освобождением на назначенного наказания, с применением мер воспитательного
воздействия; Кол-в Г.А. осужден по ч. 4 ст. 150 УК РФ с применением ст. 73 УК РФ к 3 годам
лишения свободы условно, с испытательным сроком 2 года.
27 февраля 2018 года апелляционным определением судебной коллегии по уголовным
делам Камчатского краевого суда приговор Усть-Камчатского районного суда Камчатского
края от 15 января 2018 года в отношении Б. Д.М., Ч. Л.В. и Кол-ва Г.А. отменен, а уголовное
дело возвращено Усть-Камчатскому межрайонному прокурору для устранения препятствий
его рассмотрения судом в связи с существенными нарушениями уголовно-процессуального
закона, допущенными на досудебной стадии производства по уголовному делу.
В суде защиту интересов несовершеннолетних подсудимых Б.Д.М. и Ч.Л.В., а также
совершеннолетнего Кол-ва осуществляла адвокат З., а на предварительном следствии –
поочередно адвокаты З. и С.
Так, адвокат З. участвовала в качестве защитника всех осужденных при рассмотрении
дела судом первой инстанции, а до этого в ходе предварительного расследования, при
производстве допросов несовершеннолетних БД.М. и Ч.Л.В. 12 сентября 2017 года и при
проведении допроса совершеннолетнего подозреваемого Кол-ва 14 сентября 2017 года.
Адвокат С. 18.10. 2017г. участвовала в качестве защитника в допросе подозреваемого
Кол-ва, а 19.10.2017г. – в допросе подозреваемых Б.Д.М. и Ч.Л.В.; 28.10.2017г. – в
предъявлении обвинения Б.Д.М. и Кол-ву.
Таким образом, при проведении следственных действий юридическую помощь
совершеннолетнему Коллегову и несовершеннолетним Б.Д.М. и Ч.Л.В. оказывал один
адвокат З., а далее один адвокат С., в суде адвокат З., несмотря на имеющиеся противоречия в
интересах этих лиц, учитывая привлечение Коллегова к уголовной ответственности по ч.4
ст.150 УК РФ за вовлечение несовершеннолетних Б.Д.М. и Ч.Л.В. в совершение
преступления и на прямой запрет КПЭА осуществлять защиту по одному уголовному делу
лиц, достигших и не достигших совершеннолетия.
Давая оценку поведению адвокатов З. и С. в указанной ситуации, Совет
руководствовался следующим:
В соответствии со ст.7 ФЗ Закона об адвокатуре адвокат обязан соблюдать Кодекс
профессиональной этики адвоката, а за неисполнение либо ненадлежащее исполнение своих
профессиональных обязанностей адвокат несет ответственность, предусмотренную
федеральным законом.
Необходимость соблюдения правил адвокатской профессии вытекает из факта
присвоения статуса адвоката (п.2 ст.4 КПЭА).
Согласно ст. 16, 47, 51 УПК РФ несовершеннолетнему обвиняемому (подсудимому) в
обязательном порядке обеспечивается право на защиту с помощью адвоката. При этом одно и
то же лицо не может быть защитником двух подозреваемых или обвиняемых, если интересы
одного из них противоречат интересам другого.
Согласно подп. 2 п.4 ст.6 Закона об адвокатуре адвокат не вправе оказывать
юридическую помощь доверителю, интересы которого противоречат интересам другого.
В соответствии с п.п. 1,3 п. 1 ст. 13 КПЭА, адвокат не вправе принимать поручение на
осуществление защиты по уголовному делу от двух и более лиц, если интересы одного из
них противоречат интересам другого; необходимо осуществлять защиту лиц, достигших и не
достигших совершеннолетия.
Из разъяснений Постановления Пленума ВС РФ от 30 июня 2015 года № 29 «О практике
применения судами законодательства, обеспечивающего право на защиту в уголовном
судопроизводстве следует, что если между интересами обвиняемых, защиту которых
осуществлял один адвокат, выявятся противоречия, к которым, в том числе относится
изобличение одним обвиняемым другого, то такой адвокат подлежит отводу на основании п.
3 ч. 1 ст. 72 УПК РФ, пп. 2п. 4 ст. 6 Федерального закона от 31 мая 2002 года № 63 – ФЗ « об
адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации», п. 1 ст. 13 «Кодекса
профессиональной этики адвоката».
С учетом приведенных требований закона, а также Кодекса профессиональной этики
адвоката Совет приходит к выводу, что адвокаты З. и С. были не вправе принимать поручение
на осуществление защиты одновременно совершеннолетнего Коллегова и
несовершеннолетних Б.Д.М. и Ч.Л.В.а, да еще и при наличии противоречий в их показаниях.
Совет разделяет вывод Квалификационной комиссии о том, что своими действиями
адвокаты З. и С. не исполнили обязанности, установленные подп.2 п.4 ст.6 и подп. 4 п. 1 ст.
7 Федерального закона от 31.05.2002 №63- ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в
Российской Федерации», подп.1, 3 п. 1 ст. 13 Кодекса профессиональной этики адвоката.
При решении вопроса о том, умышленно или по грубой неосторожности было
совершено правонарушение адвокатами З. и С., мнения членов Совета разделились. В итоге
путем голосования (4 против 7) Совет согласился с Квалификационной комиссией в том, что
адвокаты З. и С. совершили правонарушение по грубой неосторожности.
При решении вопроса о применении меры дисциплинарного взыскания Совет учел
тяжесть и обстоятельства совершенного адвокатом проступка, обстоятельства его
совершения, форму вины и другие обстоятельства, установленные Квалификационной
комиссией и Советом Адвокатской палаты (п.4 ст. 18 КПЭА).
Определяя меру дисциплинарной ответственности, Совет учел, что нарушение
адвокатами З. и С. совершено по грубой неосторожности. Совет также учел последствия
невнимательного и непрофессионального поведения адвокатов, которые явились одной их
причин отмены приговора суда первой инстанции в связи с существенными нарушениями
уголовно-процессуального законодательства РФ, допущенными в досудебном производстве.
Вместе с тем Совет принял во внимание, что адвокаты впервые привлекаются к
дисциплинарной ответственности, свою вину в совершении правонарушения признали и
осознали серьезность последствий своих неправомерных действий.
При таких обстоятельствах Совет большинством голосов (7-«за», 4 - за
предупреждение) применил к адвокатам З. и С. меру дисциплинарной ответственности в
виде замечания, как в наибольшей степени отвечающую требованию справедливости
дисциплинарного разбирательства, предусмотренному п.3 ст.19 КПЭА.