#511

Заключение квалификационной комиссии Адвокатской палаты Московской Области от 28 марта 2017 года № 27/03-17

Регион: Московская область
Итог разбирательства: наличие нарушения норм ФЗ и КПЭА;
Статья ФЗ: ФЗ ст.7 п.1 подп.1; ФЗ ст.25 п.1; ФЗ ст.25 п.2;
Статья КПЭА: КПЭА ст.8 п.1; КПЭА ст.13 п.2; КПЭА ст.18 п.1;
Тема: защита по назначению; конфликт интересов; адвокат дал объяснения;
Дата: 28 мар. 2017 г.
Вид документа: Заключение квалификационной комиссии АП

Текст документа

25.01.2017 г. в АПМО поступила жалоба адвоката Б.Э.В. в отношении адвоката С.Р.Р., в которой сообщается, что адвокат принял поручение по оказанию юридической помощи по уголовному делу. 18.12.2015 г. и 12.02.2016 г. адвокат представлял интересы заявителя в Пресненском суде г. Москвы при рассмотрении вопроса об избрании и продлении меры пресечения. 27.10.2016 г. адвокат представил ордер на представление интересов Ч.П.В., который в период с 29.12.2016 г. по 13.01.2017 г. в ходе следственных действий дал показания, противоречащие показаниям заявителя. 19.01.2017 г. следователем было вынесено постановление об отводе адвоката от участия в уголовном деле.

К жалобе заявителем приложена копия постановления об отводе защитника от 19.01.2017 г.
30.01.2017 г. поступила дополнительная жалоба, в которой заявитель сообщает, что по уголовному делу адвокат также представлял интересы потерпевшей К.Ж. Позиция адвоката по защите интересов потерпевшей резко изменилась и стала противоречить интересам заявителя и самой К.Ж., в результате чего 18.08.2016 г. потерпевшая от него отказалась. 07.07.2016 г. адвокат принимал участие в судебном заседании при рассмотрении вопроса о мере пресечения в отношении лица, вымогавшего у потерпевшей деньги. В судебном заседании, вопреки интересам потерпевшей, он протестовал против избрания меры пресечения в виде заключения под стражу.

23.09.2016 г. адвокат дал развёрнутое интервью изданию «Коммерсант», которое также было опубликовано на соответствующем интернет-ресурсе. В публикации указывается, что адвокат С.Р.Р. резко изменил свою позицию, заявив, что никакого вымогательства не было, также заявив «мне предстоит жить в этом городе… я не хочу больше оговаривать людей… С моими коллегами по бюро мы пошли разными дорогами, Э.Б.… стал врагом».
К дополнительной жалобе приложена копия заявления К.Ж. об отказе от услуг адвоката, постановления о продлении срока содержания под стражей от 12.02.2016 г., постановления об избрании меры пресечения в виде домашнего ареста от 18.02.2016 г., статья, опубликованная в издании «Коммерсант».
В заседании комиссии представитель заявителя поддержал доводы жалобы, на вопросы членов комиссии пояснил, что адвокат осуществлял защиту заявителя, обладал полной информацией по делу, и впоследствии занял позицию, противоречащую интересам подзащитного.
По ходатайству представителя заявителя к материалам дисциплинарного производства приобщена копия ходатайства адвоката о приобщении документов от 22.12.2015 г.
В письменных объяснениях, адвокат не согласился с доводами жалобы и, не отрицая фактических обстоятельств, пояснил, что заявитель обвиняется в совершении особо тяжких преступлений и предпринимал попытки уйти от уголовной ответственности и дискредитировать других участников уголовного судопроизводства. Заявитель не является доверителем адвоката, а ордера, которые адвокат представил для его защиты были представлены по просьбе Б.Э.В., который потом отказался заключать соглашение с адвокатом. Поэтому ордера являются недействительными и не влекут каких-либо юридических последствий. Впоследствии адвокат заключил соглашение на оказание юридической помощи свидетелю Ч.П.В. При этом, как сообщает адвокат, ввиду того, что судебные заседания являлись открытыми, он обладал тем же объёмом информации, что и другие участники процесса. Постановление следователя об отводе защитника является недействительным и подлежит отмене.
В отношении представления интересов потерпевшей К.Ж., адвокат пояснил, что заявитель не является участником того же уголовного дела. Фразы из издания «Коммерсант» вырваны из контекста, свидетельствуют, по мнению заявителя, о совершении адвокатом уголовного преступления, а, в свою очередь, дисциплинарные органы не вправе устанавливать в действиях адвоката признаки преступления. Далее адвокат сообщает, что свидетель Ч.П.В., раскрыл обстоятельства, изобличающие заявителя, о тот, имея связи в правоохранительных органах, пытается оказывать на него давление.
К письменным объяснениям адвоката приложены копии следующих документов:

  • «опись копии документов»;
  • ордера адвоката С.Р.Р. от 17.12.2015 г. на «защиту интересов Б.Э.В. по уголовному делу, находящемуся в производстве ГСУ СК по г. Москве», в графе основание выдачи ордера указано «соглашение»;
  • «описи копии документов»;
  • ордера адвоката С.Р.Р. от 13.02.2016 г. на защиту заявителя в Пресненском суде, основание выдачи – «защита»;
  • заявления свидетеля Ч.П.В. от 27.01.2017 г. о принятии в отношении него мер защиты.

В заседании комиссии адвокат и его представитель поддержали доводы, изложенные в письменных объяснениях. Представитель адвоката зачитал письменные объяснения адвоката, на вопросы членов комиссии пояснил, что заявитель неверно толкует нормы Кодекса профессиональной этики адвоката, заявитель не был доверителем адвоката, поскольку соглашение между ними не заключалось, а ордер является внешним подтверждением полномочий.
Также в заседании комиссии оглашён нотариально удостоверенный прокол осмотра интернет сайтов от 07.02.2017 г., согласно которого объектом осмотра являлась страница по адресу httpwww. кomersant.ru/doc/.
Рассмотрев доводы жалобы и письменных объяснений, заслушав стороны и изучив представленные документы, комиссия приходит к следующим выводам.
Фактические обстоятельства рассматриваемого дисциплинарного производства сторонами не оспариваются, но заявитель и адвокат дают им разную правовую оценку.
Оценивая действия адвоката, комиссия, прежде всего, указывает, что рассмотрению по существу подлежат только доводы жалобы относительно самого заявителя, а не потерпевшей Ким, которая с самостоятельной жалобой в АПМО не обращалась, право заявителю выступать от её имени не предоставляла.

В силу п.п. 1 п. 1 ст. 7 ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ», п. 1 ст. 8 Кодекса профессиональной этики адвоката, адвокат обязан честно, разумно, добросовестно и активно отстаивать права и законные интересы доверителя всеми не запрещенными законодательством РФ средствами, а также честно, разумно, добросовестно, квалифицированно, принципиально и своевременно исполнять свои обязанности.

Комиссия отмечает ошибочность мнения адвоката о том, что заявитель не являлся его доверителем, поскольку между ними не заключалось соглашение об оказании юридической помощи. В силу п. 2 ст. 6 ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ», в случаях, предусмотренных федеральным законом, адвокат должен иметь ордер на исполнение поручения, выдаваемый соответствующим адвокатским образованием. Учитывая законодательный запрет на истребование от адвоката сведений, связанных с оказанием юридической помощи (п. 3 ст. 18 ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ»), ордер является единственным документов, подтверждающим полномочия адвоката на осуществление защиты заявителя.

В ордере адвоката С.Р.Р. от 17.12.2015 г., в графе основание выдачи указано «соглашение», а в ордере адвоката от 13.02.2016 г. в качестве основания выдачи «защита». При последующем отрицании адвокатом факта заключения письменного соглашения с заявителем, это свидетельствует не о «недействительности» ордеров, а о нарушении адвокатом порядка оформления договорных отношений с доверителем и оказании юридической помощи без заключения письменного соглашения, что противоречит п. 1 и 2 ст. 25 ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ» и не может рассматриваться в качестве честного и добросовестного исполнения адвокатом своих обязанностей.

Как следует из доводов жалобы, адвокат ранее защищавший заявителя, позднее, с 27.10.2016 г. по уголовному делу заявителя адвокат стал представлять интересы Ч.П.В., показания которого противоречат показаниям Б.Э.В. При этом, рассматриваемая ситуация получила освещение в издании "Коммерсантъ" и на соответствующем интернет-ресурсе, что подтверждается представленным протоколом осмотра интернет-страницы и публикацией.
Недопустимость действий против законных интересов доверителя является одним из первичных постулатов, основой основ профессиональной деятельности адвоката, его профессиональной моралью. В силу п.п. 2 п. 4 ст. 6 ФЗ "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ", адвокат не вправе принимать от лица, обратившегося к нему за оказанием юридической помощи, поручение в случаях, если он оказывает юридическую помощь доверителю, интересы которого противоречат интересам данного лица. Согласно п. 1 ст. 9 Кодекса профессиональной этики адвоката, адвокат не вправе действовать вопреки законным интересам заявителя.

Данные ограничения следует понимать в том смысле, что «особо тесный, доверительный характер отношений между адвокатом и клиентом… создает своеобразный нравственный микроклимат, который накладывает отпечаток и на все последующие контакты между ними», «поэтому даже спустя длительное время после окончания процесса адвокат не может превратиться в процессуального противника бывшего клиента по другому делу и вести его против интересов своего прежнего доверителя» (см. Ватман Д.П. Адвокатская этика (нравственные основы судебного представительства по гражданским делам). М.: Юрид. лит., 1977. С. 9, 10).

Комиссия обращает внимание на недостаточное понимание адвокатом нравственных начал адвокатской деятельности, поскольку последний, упускает из виду, что ранее при представлении интересов заявителя он идентифицировал себя перед государственными органами и иными лицами как представитель Б.Э.В. Оказав заявителю юридическую помощь, адвокат стал носителем сведений, составляющих предмет адвокатской тайны, срок хранения которой не ограничен во времени (см. ст. 8 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ» и ст. 6 Кодекса профессиональной этики адвоката).
Кроме того, приняв поручение от лица, интересы которого противоречат интересам заявителя, при отсутствии отказа последнего от услуг адвоката, указывает на нарушение адвокатом запрета на отказ от принятой защиты (п. 2 ст. 13 Кодекса профессиональной этики адвоката.
На основании изложенного, оценив собранные доказательства, комиссия приходит к выводу о наличии в действиях адвоката С.Р.Р. нарушения п.п. 2 п. 4 ст. 6, п.п. 1 п. 1 ст. 7, п.п. 1 и 2 ст. 25 ФЗ "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ", п. 1 ст. 8, п. 1 ст. 9, п. 2 ст. 13 Кодекса профессиональной этики адвоката и ненадлежащем исполнении своих обязанностей перед доверителем Б. Э.В.
При принятии решения Квалификационная комиссия принимает во внимание, что нарушение адвокатом требований законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре и Кодекса профессиональной этики адвоката, совершенное умышленно или по грубой неосторожности, влечет применение мер дисциплинарной ответственности, предусмотренных этим законодательством и Кодексом (п. 1 ст. 18 КПЭА).
Проведя голосование именными бюллетенями, руководствуясь п.7 ст.33 ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ» и п. 9 ст.23 Кодекса профессиональной этики адвоката, Квалификационная комиссия Адвокатской палаты Московской области дает

ЗАКЛЮЧЕНИЕ:

  • о наличии в действиях (бездействии) адвоката С.Р.Р. нарушений п.п. 2 п. 4 ст. 6, п.п. 1 п. 1 ст. 7, п.п. 1 и 2 ст. 25 ФЗ "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ", п. 1 ст. 8, п. 1 ст. 9, п. 2 ст. 13 Кодекса профессиональной этики адвоката и ненадлежащем исполнении своих обязанностей перед доверителем Б.Э.В., выразившихся в нарушении порядка оформления оказания юридической помощи, а именно оказания юридической помощи в виде защиты Б.Э.В. без заключения письменного соглашения, последующем отказе от защиты и принятии поручения на представление интересов Ч.П.В., интересы которого противоречат интересам Б.Э.В.

И.о. Председателя Квалификационной комиссии
Адвокатской палаты Московской области Абрамович М.А.

http://www.apmo.ru/?show=qualification_commission_solutions_archive