#405

Обзор дисциплинарной практики Адвокатской палаты Ханты-Мансийского автономного округа за 2015 год (фрагмент № 1)

Регион: Ханты-Мансийский автономный округ- Югра
Итог разбирательства: предупреждение;
Статья ФЗ: ФЗ ст.31 п.3 подп.9;
Статья КПЭА: КПЭА ст.8 п.1; КПЭА ст.9 п.1 подп.1; КПЭА ст.25 п.1 подп.1;
Тема: нарушение этических норм; финансовые нарушения;
Дата: 31 дек. 2015 г.
Вид документа: Обзор дисциплинарной практики (фрагмент)

Текст документа

Дисциплинарное производство по представлению руководителя органа юстиции в отношении адвоката Нижневартовской коллегии адвокатов «Правовая защита» Л.

В представлении органа юстиции указано, что в Департамент внутренней политики ХМАО-Югры поступили для оплаты отчеты адвоката Л. об оказании юридической помощи гражданам Р. и Д., относящимся к категории ветеранов боевых действий. Также правовая помощь была оказана гражданке Б., как инвалиду 2 группы. Во всех случаях правовая помощь оказывалась по вопросам предоставления мер социальной поддержки в виде консультирования в письменной форме. Из предоставленных отчетов следует, что адвокат Л. подготовил по две письменные консультации Р. и Б. Гражданин Д. был проконсультирован по одному правовому вопросу семь раз.
По мнению Департамента предоставление гражданину нескольких консультаций по одному правовому вопросу является не обоснованным, противоречащим Кодексу профессиональной этики адвоката и влекущим нецелевое расходование средств бюджета автономного округа, выделяемых на компенсацию затрат и оплату труда адвокатов при предоставлении бесплатной юридической помощи.
Департамент просит проверить соблюдение адвокатом норм профессиональной этики адвоката.

12 декабря 2013 года президентом Адвокатской палаты ХМАО на основании ст. 31 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» было возбуждено дисциплинарное производство в отношении адвоката Л. (распоряжение № 59), материалы которого были направлены на рассмотрение Квалификационной комиссии Адвокатской палаты ХМАО.
Адвокат Л. надлежащим образом извещен о времени и месте рассмотрения дисциплинарного производства, на заседание Совета Адвокатской палаты ХМАО не явился, письменные объяснения не представил.

Совет Адвокатской палаты ХМАО считает возможным рассмотреть дисциплинарное производство в отсутствие адвоката Л., поскольку неявка кого-либо из участников дисциплинарного производства не препятствует рассмотрению дисциплинарного производства и принятию решения (п. 5 ст. 24 Кодекса профессиональной этики адвоката).

Квалификационная комиссия на заседании 5 февраля 2014 года пришла к заключению о наличии в действиях (бездействии) адвоката Л. нарушения норм законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре.
Совет Адвокатской палаты ХМАО, изучив материалы дисциплинарного производства, обсудив заключение Квалификационной комиссии, согласился с фактическими обстоятельствами, установленными Квалификационной комиссией.
При рассмотрении дисциплинарного производства установлено следующее.

Вопросы, касающиеся оказания бесплатной юридической помощи, регулируются п. 7 ст. 11 Федерального закона от 21 ноября 2011 года № 324-ФЗ «О бесплатной юридической помощи в Российской Федерации», в рамках которого адвокатом Л., оказывалась юридическая помощь льготной категории граждан.
Адвокатом Л. в Адвокатскую палату округа были направлены одиннадцать заявлений (с приложением документов) с просьбой произвести их оплату, в соответствии с законодательством, регулирующим оказание адвокатами бесплатной юридической помощи. Проанализировав данные заявления, Совет Адвокатской палаты как и Квалификационная комиссия приходит к выводу, что адвокатом Л. нарушены требования п. 1 ст. 8, 9 Кодекса профессиональной этики адвоката, обязывающие адвоката при осуществлении профессиональной деятельности честно, разумно, добросовестно и квалифицированно исполнять свои обязанности.
Вопросы, поступившие, в частности от ветерана боевых действий Д. (семь заявлений от одного числа, 16 ноября 2013 года) и ветерана боевых действий Р., (два заявления от 15 ноября 2013 года), представляют собой просьбу о предоставлении информации о наличии в действующем законодательстве тех или иных мер по социальной защите ветеранов боевых действий. При таких обстоятельствах адвокат обязан был оформить заявление каждого обратившегося ветерана одним общим заявлением, включив в него единственный вопрос: «Какие льготы и меры социальной поддержки имеют ветераны боевых действий в соответствии с действующим законодательством?».
Подтверждением обоснованности такой позиции является и то, что в поставленных вопросах ветеранов Д. и Р. речь идёт именно о тех льготах, которые перечислены в подпунктах п. 1 ст. 16 Федерального закона «О ветеранах». Таким образом, в самих вопросах уже содержалась значительная часть ответа. Кроме этого, трудно представить о том, что о мерах социальной поддержки обратившемуся Д. и Р. не было известно и ранее, поскольку до момента обращения к адвокату, Д. имел статус ветерана в течение шести лет, а Р. имел статус ветерана в течение четырёх лет. При этом в их удостоверениях ветерана указано, что они имеют права на льготы, предусмотренные п. 1 ст. 16 Федерального закона «О ветеранах».
О допущенных нарушениях Кодекса профессиональной этики адвоката адвокатом Л. свидетельствует и качество письменных консультаций. Это выражается в том, что часть из них представляет собой обычные выдержки одной нормы одного закона, то есть носит скорее информационный, чем консультативный характер. Например, заявление об оказании бесплатной юридической помощи № 1406, согласно которому Б. оказывалась юридическая помощь по вопросу предоставления мер социальной поддержки инвалидам, где на вопрос Б.: «Какие меры социальной поддержки предусмотрены для инвалидов?», последовал ответ адвоката, представляющий собой информацию о законе, нежели объективную и полную информацию о реализации мер социальной поддержки.
В соответствии с п.п. 1. п. 1 ст. 9 Кодекса профессиональной этики адвоката адвокат не вправе вопреки интересам доверителя оказывать ему юридическую помощь, руководствуясь соображениями собственной выгоды. Как видно из вышеизложенных обстоятельств, свидетельствующих как о необоснованном выборе вида юридической помощи, так и низком качестве консультаций, адвокат Л. руководствовался, в первую очередь, поучением максимально выгодного для себя денежного вознаграждения, а не интересами доверителей.
При таких обстоятельствах Совет Адвокатской палаты, как и Квалификационная комиссия, приходит к выводу, что адвокатом Л. допущены нарушения Кодекса профессиональной этики адвоката и Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации», что дает основания для привлечения адвоката Л. к дисциплинарной ответственности.

На основании изложенного, руководствуясь подп. 9 п. 3 ст. 31 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации», подп. 1 п. 1 ст. 25 Кодекса профессиональной этики адвоката, принятого первым Всероссийским съездом адвокатов 31 января 2003 года, Совет Адвокатской палаты ХМАО

РЕШИЛ:

Объявить предупреждение адвокату Л. за нарушение норм законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре, выразившееся в неисполнении норм п.1 ст. 8, п.п. 1. п. 1 ст. 9 Кодекса профессиональной этики адвоката.

http://advokat.tm-ss.ru/to-lawyers/disciplinary-practice.html