#393

Обзор дисциплинарной практики Адвокатской палаты Санкт-Петербурга за 2 полугодие 2018 года (фрагмент № 12)

Регион: Санкт-Петербург
Итог разбирательства: предупреждение;
Статья ФЗ: ФЗ ст.7 п.1 подп.1;
Статья КПЭА: КПЭА ст.5; КПЭА ст.8 п.1;
Тема: соглашение адвоката с доверителем; небрежное представление интересов;
Дата: 31 дек. 2018 г.
Вид документа: Обзор дисциплинарной практики (фрагмент)

Текст документа

В начале 2016 года адвокат Ч. заключил с Л. соглашение, по которому адвокат «принимает на себя
обязанности оказать Заказчику юридическую помощь по представлению его интересов в судах
общей юрисдикции и государственных и коммерческих организациях г. Санкт-Петербурга и
Ленинградской области по вопросу защиты ее прав, связанных с приобретением наследства». В
соответствии с п.2 данного соглашения Ч. обязался «представлять интересы Заказчика во всех
инстанциях, включая судебные».
Адвокат участвовал в восьми судебных заседаниях, подавал необходимые ходатайства, истребовал
документы, трижды знакомился с делом.
Весной 2017 А. проходил плановый осмотр у лечащего врача-психиатра, который сообщил Л., что А.
не будет признан экспертами «несделкоспособным». Об этом Л. сообщила адвокату и просила интересы
А. в судебных заседаниях больше не представлять, но ознакомиться с экспертным заключением и
распечатать его.
Адвокат Ч. в июне 2017 ознакомился с судебной экспертизой, больше участия в деле не принимал,
не получал решение и не обжаловал его. Кроме того, договор с Л. не содержит обязанности адвоката по
составлению и подаче апелляционной жалобы. В августе-сентябре 2017 года адвокат неоднократно
встречался с доверительницей, передал ей все документы по делу, доверенность А. и подписал акт
выполненных работ (соглашение о прекращении полномочий).
После поступления заявления Л. в АП СПб адвокат пытался с ней связаться с предложением о
помощи в подаче апелляции, поскольку основания для восстановления срока на подачу у А. имеются. Л.
на телефонные звонки не отвечала и не перезвонила.
Л. указала, что, фактически, адвокат Ч. ввел ее в заблуждение, поскольку исказил как суть
правоотношений при составлении соглашения на оказание юридической помощи, так и предмет
соглашения. Она пришла к адвокату вместе со своим родственником А., страдающим психическим
заболеванием, но не признанным недееспособным. Соглашение Л. хотела составить от своего имени, но
в интересах А., а предметом должно было быть признание договора купли-продажи квартиры
недействительным. Подписывала она это соглашение, не понимая его сути, так как юридически
неграмотна. Адвокат Ч. потребовал доверенность от А. на ведение дела в суде и после этого исчез, о
ходе дела не информировал.
Л. считала, что адвокат вообще не ходил в судебные заседания. Когда в сентябре 2017 она
потребовала от адвоката вернуть деньги в связи с невыполнением им обязанностей по соглашению, Ч.
предъявил ей соглашение о прекращении полномочий представителя, якобы подписанное А., и от
дальнейшей работы отказался. Но Л. утверждает, что А. с адвокатом в 2017 не виделся, а доверенность,
выданная адвокату от имени А., была возвращена ей в сентябре 2017.
После этого Л. решила разобраться в том, что произошло, и увидела, что в соглашении А. вообще не
фигурирует, а предметом соглашения указано представление ее интересов по вопросу приобретения
наследства «во всех инстанциях». Только после ее обращения с жалобой в АП СПб адвокат Ч. стал
убеждать ее в том, что готов бесплатно составить апелляционную жалобу и ходатайство о
восстановлении срока на обжалование. Заявительница считает, что адвокаты должны нести
ответственность за плохую работу.
Комиссия заключила, что адвокат Ч. при составлении соглашения с доверителем не только не указал
лицо, в интересах которого оно заключалось (А.), но и исказил предмет соглашения. Тем самым он
дезориентировал доверителя относительно его положения в процессе и своих обязанностей. Это
привело к утрате доверителем контроля за исполнением поручения и пропуску сроков на обжалование.
Кроме того, адвокат Ч. неквалифицированно и недобросовестно отнесся к обязанности оформить
договорные отношения с доверителем в соответствии с законом, поэтому его действия были расценены
как нарушение подп.1 п.1 ст.7 Закона.
Вместе с тем, участники дисциплинарного производства ссылались на соглашение как на
юридическую основу своих взаимоотношений, поэтому Комиссия пришла к выводу, что адвокат Ч. принял
на себя обязательство перед Л. представлять ее интересы «во всех инстанциях, включая судебные», то
есть и на кассационное обжалование решения суда. Однако этого обязательства адвокат не исполнил,
нарушив п.1 ст.8 Кодекса.
Указанные обстоятельства, по мнению Комиссии, свидетельствовали о попытке адвоката Ч. ввести в
заблуждение не только доверителя, но и Комиссию, то есть, о совершении действия, ведущего к подрыву
доверия и нарушении требований п.2 ст.5 КПЭА.
Совет разделил выводы Комиссии и объявил адвокату Ч. предупреждение.

http://www.apspb.ru/forLawyers/dp/