#377

Обзор дисциплинарной практики Адвокатской палаты Санкт-Петербурга за 1 полугодие 2018 года (фрагмент № 13)

Регион: Санкт-Петербург
Итог разбирательства: прекращение ДП по отсутствию нарушения норм ФЗ и КПЭА;
Статья ФЗ: ФЗ ст.18 п.2;
Статья КПЭА: КПЭА ст.12;
Тема: неявка адвоката; нарушение этических норм;
Дата: 30 июн. 2018 г.
Вид документа: Обзор дисциплинарной практики (фрагмент)

Текст документа

Следующее дисциплинарное производство было возбуждено вследствие обращения в АП СПб мирового судьи, из которого следовало, что адвокат П., осуществляющий по соглашению защиту подсудимой Р., не явился в судебное заседание. Отдельно судья обращала внимание на поведение адвоката. В телефонном разговоре с секретарем судебного заседания причину неявки он в неуважительной форме пояснил тем, что не посчитал нужным явиться в суд, так как накануне в канцелярии суда ему сообщили, что судебно-медицинская экспертиза по делу в суд еще не поступила, а во время разговора он находился в другом суде.
Судья же ссылалась на то, что судебное заседание было отложено исключительно из-за неявки защитника, поскольку заключение эксперта поступило в суд, и ничто не препятствовало рассмотрению дела по существу.
Также в обращении указывалось, что в одном из судебных заседаний адвокат П., по мнению мирового судьи, позволял себе неуважительные высказывания в адрес суда: «если Вам надо, Вы и зачитывайте, а мне не надо», «я не вижу разницы между тем, осуждено лицо или не осуждено, все адвокаты, конечно, дрянь», в результате чего адвокату дважды делались замечания.
В день судебного заседания адвокат ознакомился с заключением судебно-медицинской экспертизы и в присутствии секретаря судебного заседания и помощника мирового судьи заявил, что не видит смысла в личном участии в судебном заседании, пояснив причину следующим доводом: «ну а зачем я нужен, можно я не буду ждать».
В коридоре суда подсудимая под диктовку адвоката написала ходатайство о рассмотрении дела в ее отсутствие и в отсутствие ее защитника, от участия в деле других защитников отказалась, передав ходатайство секретарю, после чего подсудимая с защитником покинули здание суда.
Адвокат П. представил свое видение обстоятельств. Он сообщил, что защищает по соглашению обвиняемую с конца 2016 года. В начале 2017 года уголовное преследование его подзащитной было прекращено по ходатайству защиты за истечением срока давности уголовного преследования.
Постановлением апелляционной инстанции указанное решение отменено, и дело было передано на новое рассмотрение другому мировому судье.
Адвокат считал, что дело рассматривалось мировым судьей с обвинительным уклоном, судом не было предпринято попыток к примирению сторон ни в одном из многочисленных судебных заседаний. Ходатайство защиты о прекращении уголовного дела в связи с амнистией оставлено без рассмотрения в связи с его преждевременностью, а судебные заседания неоднократно переносились по инициативе суда.
В конце 2017 года была назначена судебно-медицинская экспертиза, после чего судьей была предложена сторонам условная/предварительная дата судебного заседания, при этом было предложено накануне позвонить в суд и узнать о готовности экспертизы и поступлении ее в суд.
В соответствии с указанием судьи адвокат позвонил в канцелярию и был извещен, что дело с экспертизы в суд не вернулось и рассматриваться не будет, что адвокат в заседание может не являться.
После разговора с канцелярией адвокату поступил звонок следователя о назначении на следующий день рассмотрения ходатайства об избрании меры пресечения в отношении другого подзащитного. Адвокат явился по вызову следователя, и в это время ему позвонил секретарь мирового судьи с сообщением о том, что только что курьер доставил из экспертного учреждения дело его подзащитной Р. Адвокат сообщил секретарю, что накануне он был уведомлен, что дело рассматриваться не будет, поскольку не поступило заключение эксперта, что в настоящее время находится в другом суде, но может через полчаса быть в судебном участке, но секретарь перезвонила адвокату и сообщила, что дело отложено.
Комиссия при рассмотрении дела установила, что в судебном заседании адвокат П. неуважительно высказывался в адрес суда, произнося указанные выше выражения, что подтверждалось копией протокола судебного заседания. Эти высказывания носят оттенок личной обиды, демонстративного противопоставления своей позиции – позиции суда, то есть, являются «вежливой грубостью» и относятся к неделовой лексике. Указанные действия адвоката П. Комиссия квалифицировала как проявление неуважения к суду и нарушение требований ст.12 КПЭА.
Комиссии полагала, что если в протоколе, по мнению адвоката, события были изложены неполно или неверно, он обязан был направить судье замечания на протокол судебного заседания. Независимо от результатов рассмотрения таких замечаний, их наличие в совокупности с иными обстоятельствами, могло сыграть существенную роль в реабилитации адвоката. Однако, в рассмотренном случае замечания на протокол адвокатом не были принесены.
Неявка адвоката в заседание была расценена мировым судьей как проявление неуважения к суду и срыв адвокатом судебного заседания без уважительной причины, однако, по мнению Комиссии, такой вывод являлся необоснованным, поскольку Комиссия посчитала, что нет оснований не доверять объяснениям адвоката о том, что из-за назначенной экспертизы по делу была установлена условная дата судебного заседания, и было предложено сторонам накануне позвонить в суд и узнать о готовности экспертизы и поступлении ее в суд. В обращении судьи не оспаривался факт поступления заключения эксперта не накануне, а в день заседания, и в целом Комиссия согласилась с доводами адвоката, посчитав, что в этой части им каких-либо нарушений не допущено.
В остальной части обращения, изложенные в нем факты, не нашли объективного подтверждения.
Рассмотрев материалы дисциплинарного производства в отношении адвоката П., Совет АП СПб пришел к выводу, что Комиссия установила фактические обстоятельства правильно, но ею сделана ошибка в правовой оценке деяния адвоката.
По мнению Совета, отраженные в протоколе судебного заседания высказывания адвоката П., выраженные в полемической и, возможно, не самой удачной форме, тем не менее, не содержат оскорблений в адрес суда либо иных участников судопроизводства, не имели целью умалить честь и достоинство кого-либо из участвовавших в судебном процессе лиц, мировым судьей в ее обращениях вырваны из контекста, с учетом которого нарушением требований КПЭА не являются.
Совет указал, что зачитывание своих поданных в письменном виде в установленном порядке ходатайств в судебном заседании не является процессуальной обязанностью защитника, предусмотренной нормами УПК РФ.
При этом Совет учел, что в соответствии с п.2 ст.18 Закона об адвокатуре, адвокат не может быть привлечен к какой-либо ответственности за выраженное им при осуществлении адвокатской деятельности мнение, если только вступившим в законную силу приговором суда не будет установлена виновность адвоката в преступном действии (бездействии).
Совет полагал, что привлечение адвоката, выполняющего функции защитника в уголовном процессе, к дисциплинарной ответственности за полемические высказывания, сделанные в ходе судебного заседания, не являющиеся напрямую оскорбительными, может привести к опасной для адвокатской корпорации самоцензуре адвокатов при выполнении ими своего профессионального долга и воспрепятствовать, таким образом, осуществлению ими защиты своих доверителей всеми не запрещенными законом способами.
Всегда есть возможность, дополнительно обдумав, сформулировать свою мысль лучше и более корректно, но Совет АП СПб при принятии решения учитывал, что сказанные экспромтом, без предварительной подготовки, в судебном заседании слова не всегда оказываются самыми удачными, и адвокат не может нести дисциплинарную ответственность лишь за неудачный (или, напротив, очень удачный) выбор слов.
Каких-либо нарушений требований закона и адвокатской этики в деяниях, вмененных в вину адвокату П., Совет АП СПб не усмотрел и прекратил производство.

http://www.apspb.ru/forLawyers/dp/