#345

Обзор дисциплинарной практики Адвокатской палаты Московской области за 1 полугодие 2019 года (фрагмент № 11)

Регион: Московская область
Итог разбирательства: наличие нарушения норм ФЗ и КПЭА;
Статья ФЗ:
Статья КПЭА: КПЭА ст.5; КПЭА ст.9 п.5; КПЭА ст.19 п.2;
Тема: нарушение этических норм;
Дата: 30 июн. 2019 г.
Вид документа: Обзор дисциплинарной практики (фрагмент)

Текст документа

В АПМО поступило сообщение врио президента АП М., из содержания которого имеются основания полагать, что, подписав открытое обращение адвокат нарушил п. 2 ст. 5 и п. 5 ст. 9 Кодекса профессиональной этики адвоката. На основании данного сообщения 1-м Вице-президентом АПМО вынесено представление о возбуждении дисциплинарного производства в отношении адвоката М.

Адвокатом представлены письменные объяснения, в которых он указывает на отсутствие допустимого повода для возбуждения дисциплинарного производства, поскольку в обращении врио президента содержится просьба о возбуждении дисциплинарного производства в отношении адвоката О. и данное обращение не относится к допустимым поводам, содержащимся в п. 1 ст. 20 КПЭА.

Подписание открытого обращения не является нарушением, поскольку законодательство об адвокатской деятельности не содержит запрета на направление индивидуальных и коллективных обращений в государственные органы. Также данное обращение не противоречит традициям российской адвокатуры. В российской адвокатуре отсутствуют какие-либо документированные традиции относительно подписания открытого обращения в следственные органы. Г.М. Резник, являясь нравственным ориентиром современной адвокатуры, указал, что не собирается обвинять в дисциплинарном нарушении кого-либо из подписантов. Дисциплинарные органы адвокатской палаты субъекта РФ компетентны устанавливать только наличие в действиях адвоката дисциплинарного проступка. Прецедентная практика ЕСПЧ свидетельствует о том, что репрессии в отношении лиц, вскрывающих нарушение и предающих их гласности недопустимы, даже если эти лица связаны корпоративными ограничениями.

В заседании Комиссии адвокат М. пояснил, что на момент подписания обращения разъяснения Комиссии ФПА по этике и стандартам по вопросу допустимости обращения адвокатов в правоохранительные органы отсутствовало и если бы оно уже было принято, то он не стал бы в противоречие ему подписывать обращение в СК России.

Рассмотрев материалы дисциплинарного производства, Комиссия указала следующие выводы.

Очевидной является ошибочность мнения адвоката об отсутствии допустимого повода для возбуждения дисциплинарного производства. Поводом для возбуждения в данном случае является представление 1-го Вице-президента АПМО. Закон не содержит указаний на перечень документов, на основании которых вице-президента адвокатской палаты субъекта РФ вправе вынести представление о возбуждении дисциплинарного производства в отношении адвоката, в равной степени отсутствуют требования к содержанию таких документов. При этом, вице-президент адвокатской палаты субъекта РФ не предрешает вопросов наличия или отсутствия дисциплинарного проступка, а также доказанности выдвинутых против адвоката дисциплинарных обвинений и их квалификации, поскольку это относится к исключительной компетенции квалификационной комиссии и Совета соответствующей палаты (п. 2 ст. 19 КПЭА).

Комиссия соглашается с адвокатом в том, что установление в действиях адвоката признаков преступления находится вне пределов компетенции дисциплинарных органов адвокатской палаты субъекта РФ. Однако, при рассмотрении дисциплинарного производства органы адвокатской палаты не руководствуются нормами уголовного права и не применяют уголовно-процессуальное законодательство. Дисциплинарная процедура ни в коей мере не затрагивает полномочия лиц и органов, осуществляющих уголовное судопроизводство. Решение по дисциплинарному производству не является преюдицией для уголовного процесса (См. подробнее Разъяснение Комиссии ФПА по этике и стандартам по вопросам применения п. 3 ст. 21 КПЭА (утв. решением Совета ФПА РФ 28.01.2016).

Комиссия также отмечает нерелевантность приведённых в письменных объяснениях адвоката ссылок на судебные акты Европейского суда по правам человека. Напротив, ЕСПЧ подчёркивает, что привилегиями адвоката следует пользоваться «честно и с достоинством» с тем, чтобы поддерживать престиж профессии (см., например, Постановление по делу Стеур (Steur) против Нидерландов (жалоба № 39657/98).

Кроме того, согласно ч. 4 ст. 15 Конституции РФ общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью ее правовой системы.

В соответствии с ч.1 ст. 10 Конвенции о защите прав человека и основных свобод каждый человек имеет право свободно выражать свое мнение. Это право включает свободу придерживаться своего мнения, получать и распространять информацию и идеи без какого-либо вмешательства со стороны публичных властей и независимо от государственных границ.

В то же время в ч. 2 ст. 10 Конвенции указано, что осуществление этих свобод, налагающее обязанности и ответственность, может быть сопряжено с определенными формальностями, условиями, ограничениями или санкциями, которые предусмотрены законом и необходимы в демократическом обществе в интересах национальной безопасности, территориальной целостности или общественного порядка, в целях предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья или нравственности, защиты репутации или прав других лиц, предотвращения разглашения информации, полученной конфиденциально, или обеспечения авторитета и беспристрастности правосудия.

Следовательно, реализация лицом своих гражданских прав, в том числе предоставленных в силу международных соглашений, включая право на свободное выражение мыслей и мнений, не должны приводить к нарушению прав или законных интересов другого лица, а также исключать возможность заблуждения третьих лиц относительно изложенного факта.

Комиссия считает, что необходимо отграничивать право на обращение в государственные органы в защиту своих интересов или интересов третьих лиц от определенного рода деклараций, имеющих в своей основе политические или иные, не связанные с защитой нарушенных прав цели.

Учитывая, что М. является членом АПМО, а также отсутствуют данные о наличии у него полномочий по обращению в государственные органы с целью защиты прав кого- либо из членов указанной платы, данное коллективное обращение может рассматриваться исключительно как декларация политических воззрений. На это обстоятельство указывает и открытый характер обращения, призванный обеспечить привлечение внимания общественности к обсуждаемым авторами вопросам посредством распространения документа в медиапространстве.

Органами адвокатского сообщества неоднократно указывалось, что общественная и политическая деятельность адвоката не должна наносит урон авторитету адвокатуры и защищаемым корпорацией ценностям. К таким ценностям, безусловно относятся принципы независимости и корпоративности адвокатуры, обеспечивающие невмешательство в дела палаты кого бы то ни было и решение внутренних вопросов адвокатской палаты через установленные законом внутрикорпоративные механизмы

управления.

Действительно, подписание адвокатом рассматриваемого обращения произошло до принятия Разъяснение № 03/19 Комиссии по этике и стандартам по вопросу допустимости обращения адвокатов в правоохранительные органы (утв. решением Совета ФПА РФ

17.04.2019 г. (протокол № 7). Поэтому Комиссия при рассмотрении настоящего дисциплинарного производства не учитывает мнение, выраженное в данном разъяснении и не ссылается на него.

Таким образом, в отношении факта подписания обращения Комиссия отмечает, что адвокатура действует на основе принципов законности, независимости, самоуправления, корпоративности, а также принципа равноправия адвокатов (п. 2 ст. 3 ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ»).

Корпоративность адвокатуры основывается на общности профессиональных интересов и целей всех членов адвокатского сообщества, являющимися в тоже время самостоятельными и независимыми и действующими в личном качестве. Адвокатура наделена правом самостоятельного, без вмешательства государства, решения возникающих проблем и законодательно наделена для этого собственным инструментарием. Это налагает высокую моральную ответственность каждого члена адвокатского сообщества за свои действия перед своими коллегами. В отсутствии возможности внешнего вмешательства в деятельность адвокатуры, именно благодаря развитой корпоративности, обеспечивается жизнеспособность адвокатского сообщества.

В соответствии с п. 2 ст. 5, п. 5 ст. 9 КПЭА, адвокат должен избегать действий, направленных к подрыву доверия к нему или к адвокатуре. В любой ситуации, в том числе вне профессиональной деятельности, адвокат обязан сохранять честь и достоинство, избегать всего, что могло бы нанести ущерб авторитету адвокатуры или подорвать доверие к ней, при условии, что принадлежность адвоката к адвокатскому сообществу очевидна или это следует из его поведения.

Привлечение адвокатами государственных органов к решению внутренних проблем адвокатского сообщества нивелирует корпоративность адвокатуры, выдвигает на первый план личный интерес обращающихся, несовместимый с целями деятельности адвокатуры.

В ст. 1 КПЭА устанавливаются обязательные для каждого адвоката правила поведения при осуществлении адвокатской деятельности, основываются в том числе на нравственных критериях и традициях адвокатуры, на международных стандартах и правилах адвокатской профессии. При этом, адвокаты вправе в своей деятельности руководствоваться нормами и правилами Общего кодекса правил для адвокатов стран Европейского Сообщества постольку, поскольку эти правила не противоречат законодательству об адвокатской деятельности и адвокатуре и положениям КПЭА.

Основные принципы взаимоотношений адвокатов как членов профессиональной корпорации закреплены в п. 5.1 Общего кодекса правил для адвокатов стран Европейского Сообщества, который, в частности, предусматривает, что «дух корпоративного единства представителей данной профессии предполагает отношения доверия и сотрудничества, поддерживаемые адвокатами между собой и ради интересов клиентов, во избежание ненужных споров… Адвокат обязан признавать всех других адвокатов из входящих в Сообщество государств в качестве коллег по профессии и поступать по отношении к ним в соответствии с нормами порядочности и уважения».

Как следует из преамбулы Кодекса профессиональной этики адвоката, а также в силу традиций российской (присяжной) адвокатуры, авторитет данного общественного института в глазах общества является самостоятельной ценностью. Адвокат обязан принимать меры к его защите и поддержанию в силу принадлежности к профессии.

Обвинения в отношении коллег, адресованные, минуя Совет адвокатской палаты и Общее собрание (конференцию) адвокатов, в государственные органы, растиражированные в СМИ, имеют негативные последствия для всего адвокатского сообщества, поскольку общественное мнение легко обобщает подобные единичные обвинения и снижает доверие к адвокатуре в целом. Невозможно ожидать уважения к сообществу, члены которого выдвигают в отношении друг друга ничем не обоснованные обвинения. Сомневаясь в действиях своего коллеги, адвокат должен принять все меры к разрешению конфликта внутри адвокатского сообщества, поскольку для адвоката, дорожащего свей честью и достоинством, любые не соответствующие действительности обвинения заставляют отчитываться в своих поступках.

Кроме того, фактические обстоятельства данного дисциплинарного производства не должны рассматриваться вне определенного исторического контекста. Не вызывает сомнений, что в основе обращения лежит конфликт бывшего адвоката палаты, связанный с принятыми в отношении него решениями органами адвокатского сообщества в рамках дисциплинарного производства. Последующая обличительная и оппозиционная деятельность является ни чем иным, как способом оказать давление на дисциплинарные органы адвокатского сообщества, посредством привлечения общественного внимания и вне инструментов оценки законности и обоснованности таких решений, предусмотренных законом. Комиссия считает, что участие в подобных акциях, демонстрирующих априорное, не основанное на доказательствах, недоверие к органам адвокатской самоорганизации, не допустимо для адвоката.

На основании изложенного, оценив собранные доказательства, Комиссия пришла к выводу о наличии в действиях адвоката нарушения п. 2 ст. 5, п. 5 ст. 9 КПЭА.

https://www.apmo.ru/uid123/?show=theme&id=16094