#336

Обзор дисциплинарной практики Адвокатской палаты Московской области за 1 полугодие 2019 года (фрагмент № 2)

Регион: Московская область
Итог разбирательства: наличие нарушения норм ФЗ и КПЭА;
Статья ФЗ: ФЗ ст.6 п.4 подп.3;
Статья КПЭА: КПЭА ст.10 п.1;
Тема: адвокат дал объяснения; инициировано вице-президентом;
Дата: 30 июн. 2019 г.
Вид документа: Обзор дисциплинарной практики (фрагмент)

Текст документа

В АПМО поступило представление 1-го Вице-президента АПМО о возбуждении дисциплинарного производства в отношении адвоката В., согласно доводов которого адвокат В. в ходе судебного заседания по уголовному делу по обвинению К. занял позицию противоположную позиции своего подзащитного.

Адвокатом представлены письменные объяснения, в которых он не согласился с доводами представления, и, не отрицая фактических обстоятельств, изложенных в представлении, пояснил, что он действительно в порядке ст. 51 УПК РФ осуществлял защиту К., который вину в инкриминируемых ему преступлениях, за исключением угрозы убийством, не признавал, сообщал, что потерпевшие его уговорили. По окончании судебного следствия К. попросил адвоката высказаться по поводу квалификации, вменяемых ему преступлений, в то время как он будет заявлять об алиби. Адвокат сообщил ему, что не вправе занимать противоположную позицию, но К. пояснил, что только таким образом он может воспрепятствовать осуждению за разбой. Адвокат согласился и действительно высказал в прениях позицию, отличную от позиции подзащитного. После отмены приговора, при повторном рассмотрении уголовного дела, из квалификации было исключено обвинение по ч. 1 ст. 119 УК РФ, и наказание было снижено. Адвокат сообщает, что при формальных признаках наличия дисциплинарного проступка, его действия не только не причинили вреда, но и напротив улучшили положение К.

Рассмотрев материалы дисциплинарного производства, Комиссия пришла к следующим выводам.

В прилагаемом к представлению апелляционном определении СК по уголовным делам М-ского суда от 08.11.2018 г., принятом по апелляционным жалобам К. и адвоката В. указано, что К. признавал вину только по одному из инкриминируемых деяний, в


отношении остальных сообщал, что не находился на месте преступления. В свою очередь, адвокат в ходе судебного следствия и в апелляционной жалобе указывал на неправильность квалификации действий К., т.е. выступал с позицией, которая противоречит позиции его доверителя.

В силу п. 2 ст. 9 КПЭА, адвокат не вправе занимать по делу позицию, противоположную позиции доверителя, и действовать вопреки его воле, за исключением случаев, когда адвокат-защитник убежден в наличии самооговора своего подзащитного. Аналогичная норма содержится в п.п. 3 п. 4 ст. 6 ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ».

Адвокат поясняет, что такая позиция была согласована с доверителем. Однако, сама позиция не была вызвана самооговором К., а адвокату необходимо было учитывать, что согласно п. 1 ст. 10 КПЭА, закон и нравственность в профессии адвоката выше воли доверителя. Никакие пожелания, просьбы или требования доверителя, направленные к несоблюдению закона или нарушению правил, предусмотренных КПЭА, не могут быть исполнены адвокатом.

При принятии решения Комиссия считает необходимым учитывать, что жалоба от К. с указанием на то, что адвокатом была занята противоположная позиция по делу, в АПМО не поступала. Поэтому действия адвоката содержат нарушения только п. 1 ст. 10 КПЭА.

На основании изложенного, Комиссия пришла к выводу о наличии в действиях адвоката В. нарушения п. 1 ст. 10 КПЭА, выразившегося в том, что адвокат исполнил незаконную просьбу доверителя о необходимости занимать противоположную позицию по делу.

https://www.apmo.ru/uid123/?show=theme&id=16094