#325

Обзор дисциплинарной практики Адвокатской палаты Московской области за 2 полугодие 2018 года (фрагмент № 2)

Регион: Московская область
Итог разбирательства: наличие нарушения норм ФЗ и КПЭА;
Статья ФЗ: ФЗ ст.25 п.6;
Статья КПЭА: КПЭА ст.5; КПЭА ст.8 п.1;
Тема: соглашение адвоката с доверителем; недобросовестность при исполнении поручения; нарушение этических норм;
Дата: 31 дек. 2018 г.
Вид документа: Обзор дисциплинарной практики (фрагмент)

Текст документа

14.06.2018 г. в АПМО поступила жалоба Г. в отношении адвоката Ф. в которой сообщается, что 01.08.2017 г. супруга заявителя Г-ва. заключила с адвокатом соглашение на защиту заявителя по уголовному делу. Адвокату выплачено вознаграждение в размере 500 000 рублей. После того, как в отношении заявителя была избрана мера пресечения в виде заключения под стражу, адвокат стал запугивать Г-ву. длительным тюремным заключением, и стал требовать выплаты дополнительных денежных средств. В августе 2017 г. адвокату выплачено 200 000 рублей, в сентябре 2017 г. – 150 000 рублей. Адвокат потребовал продать автомобиль, принадлежащий Г-вой. и выплатить ему ещё 100 000 рублей, а после того, как она отказалась, нецензурно общался с ней по телефону.

В октябре 2017 г. адвокат позвонил Г-вой. и сообщил, что нашёл финансирование через партнёра заявителя по бизнесу, от которого получил через кассу предприятия 2 000 000 рублей, заключил с ним соглашение на представление интересов по уголовному делу с суммой вознаграждения 500 000 рублей, а также получил от него 200 000 рублей на представительские расходы. Заявителю была изменена мера пресечения на подписку о невыезде, адвокат подтвердил факт получения 4 000 000 рублей и пообещал, что по делу будет постановлен оправдательный приговор.

В суде адвокат вёл себя пассивно, кроме слов «я поддерживаю подсудимого» никаких ходатайств не заявлял. В марте 2018 г. в отношении заявителя был вынесен обвинительный приговор. Адвокат потребовал 3 500 000 рублей за получение оправдательного приговора в суде кассационной инстанции. Заявитель отказался, тогда адвокат стал обвинять его в совершении тяжких преступлений и называть «преступником», а впоследствии, находясь в состоянии алкогольного опьянения, стал писать смс с угрозами с адрес Г-вой.

Заявитель обратился в адвокатское образование, где ему сообщили, что от адвоката поступили два одинаковых соглашения на сумму 1 000 рублей, а ордера, представленные им в материалы уголовного дела, коллегией не выдавались.

К жалобе заявителем приложены копии следующих документов:

  • соглашения об оказании юридической помощи от 01.08.2017 г. (не номерные в отличие от представленных в коллегию и сумма вознаграждения 550 000 рулей);
  • чек перевода на банковскую карту через «Сбербанк онлайн» на 200 000 рублей, получатель «Д. В. Ф.»;
  • ответа КА «Г» заявителю, согласно которого в делах адвокатского образования зарегистрированы два соглашения от 01.08.2017 г. № 57 и № 58, на основании которых были выданы ордера № 78 и № 79 (копии прилагаются к ответу);
  • объявления о продаже автомобиля;
  • смс-переписки адвоката и Г-вой.

Адвокатом представлены письменные объяснения, в которых он сообщает, что все доводы жалобы являются ложными, он действительно защищал заявителя на основании соглашения от 09.08.2017 г., заключенного с его супругой Г-вой., других соглашений не заключал, свои обязанности исполнял добросовестно, посещал заявителя в СИЗО 2-3 раза в неделю, не пропускал судебных заседаний и следственных действий, добился изменения меры пресечения и вынесения судом наказания не связанного с лишением свободы. Адвокат считает, что жалоба вызвана его отказом от передачи взятки в размере 3 500 000 рублей по другому делу, рассматриваемому арбитражным судом, и последующего вымогательства заявителем у адвоката этих денежных средств. В апреле 2018 г. заявитель расторг соглашение с адвокатом и перестал быть его доверителем.

К письменным объяснениям адвоката приложены копии следующих документов:

  • соглашения об оказании юридической помощи от 09.08.2017 г. (заявитель представил Комиссии аналогичное соглашение, но без даты и приписки в предмете «и в суде»);
  • уведомления заявителя от 06.04.2018 г. о расторжении соглашения с адвокатом;
  • копии судебных актов, ходатайств и рукописных записей адвоката по делу.

В заседании Комиссии адвокат поддержал доводы, изложенные в письменных объяснениях, на вопросы членов Комиссии пояснил, что доводы жалобы не соответствуют действительности, за защиту заявителя он получил вознаграждение в размере 1 000 000 рублей, других денег не получал. В адвокатское образование сдавались проекты соглашений, а вознаграждение не вносилось в кассу адвокатского образования т.к. не был подписан акт выполненных работ.

Рассмотрев доводы жалобы и письменных объяснений, заслушав адвоката и изучив представленные документы, Комиссия приходит к следующим выводам.

Адвокат не отрицает факт защиты заявителя по уголовному делу на основании соглашения, заключённого с Г-вой. Поэтому Комиссия считает возможным перейти к непосредственной оценке обстоятельств, связанных с защитой заявителя, и отражённых в жалобе Г.

В силу п.п. 1 п. 1 ст. 7 ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ», п. 1 ст. 8 КПЭА, адвокат обязан честно, разумно, добросовестно и активно отстаивать права и законные интересы доверителя всеми не запрещенными законодательством РФ средствами, а также честно, разумно, добросовестно, квалифицированно, принципиально и своевременно исполнять свои обязанности.

В силу п. 1 ч. 1 ст. 23 КПЭА, разбирательство в квалификационной комиссии адвокатской палаты субъекта РФ осуществляется устно, на основе принципов состязательности и равенства участников дисциплинарного производства.

Доводы обвинения, выдвинутого заявителем в отношении адвоката, равно как и доводы объяснений адвоката, должны подтверждаться надлежащими, непротиворечивыми доказательствами.

В распоряжении Комиссии отсутствуют доказательства получения адвокатом денежных средств, не предусмотренных соглашением об оказании юридической помощи. В условиях, когда адвокат признаёт факт получения только вознаграждения в размере 1 000 000 рублей и отрицает получение иных денежных средств, бремя доказывания обратного возлагается на заявителя и отсутствие доказательств означает, что презумпция добросовестности адвоката, закреплённая в п.п. 1 п. 1 ст. 7 ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ», п. 1 ст. 8 КПЭА, заявителем не опровергнута.

Также в распоряжении Комиссии отсутствуют доказательства того, что адвокат, находясь в состоянии алкогольного опьянения, направлял смс-сообщения нецензурного характера в адрес доверителя Г-вой. По данному обстоятельству Комиссия считает необходимым указать заявителю, что Г-ва. является доверителем адвоката, как лицо, заключившее с ним соглашение об оказании юридической помощи (п.1 ст. 6.1 КПЭА), и вправе самостоятельно обратиться с жалобой в отношении адвоката.

Далее Комиссия отмечает, что общепринятым подходом является требование к заявителю, обвиняющего адвоката в бездействии (пассивности при осуществлении защиты), точно и полно, со ссылками на материалы дела, обосновывать необходимость заявления тех или иных ходатайств, т.к. количество последних само по себе не может свидетельствовать о том, что адвокат при осуществлении защиты проявил недопустимую пассивность. Таких доказательств Комиссии также не представлено.

Вместе с тем, Комиссия неоднократно отмечала, что надлежащее исполнение адвокатом своих обязанностей перед доверителем предполагает не только исполнение предмета соглашения об оказании юридической помощи, но и надлежащее оформление договорных отношений с доверителем.

В силу п. 2 ст. 5 КПЭА, адвокат должен избегать действий, направленных к подрыву доверия к нему или к адвокатуре.

К жалобе заявителем приложена копия соглашения об оказании юридической помощи, без даты и номера, предметом которого являлась защита Г. «при задержании… допросе в качестве подозреваемого… представление интересов в суде при избрании меры пресечения…» и соглашения от 01.08.2017 г. на защиту заявителя «при задержании… допросе в качестве подозреваемого… представление интересов в суде при избрании меры пресечения…», сумма вознаграждения определена в размере 500 000 рублей.

Однако, впоследствии заявителем был направлен запрос в адвокатское образование, согласно ответа на который в делах адвокатского образования зарегистрированы два соглашения от 01.08.2017 г. № 57 и № 58, на основании которых были выданы ордера № 78 и № 79. В указанных соглашениях в качестве предмета указано представление интересов заявителя на предварительном следствии (согл. № 58), сумма вознаграждения составила 1 000 рублей; и на представление интересов Гребенникова О.В. в военном следственном отделе… СК РФ по г. Москве (согл. № 57), сумма вознаграждение – 1 000 рублей.

Комиссия считает очевидным, что экземпляры соглашений, представленных адвокатом доверителю значительно отличаются по предмету и сумме вознаграждения от соглашений, представленных в адвокатское образование. Довод адвоката о том, что соглашения, представленные в адвокатское образования являются «проектами» Комиссия считает надуманным с целью скрыть допущенное нарушение оформления договорных отношений с доверителем, поскольку законодательство об адвокатской деятельности не предусматривает регистрацию в делах адвокатского образования «проектов» соглашения об оказании юридической помощи и, тем более, выдачу на их основании ордеров адвокату.

Более того, Комиссии адвокатом представлен третий вариант соглашения, датированный «09.08.2017 г.», не имеющий номера, и содержащий рукописную приписку в предмете соглашения «… и в суде».

Подобные разночтения в экземплярах соглашения, представленного доверителю, в адвокатское образование, и имеющемуся у адвоката, недопустимо и указывает на совершение адвокатом действий, которые не только нельзя квалифицировать как надлежащее исполнение своих обязанностей перед доверителем, но и необходимо рассматривать как направленные на подрыв доверия к адвокату.

То обстоятельство, что соглашение заключалось третьим лицом в пользу заявителя, позволяет последнему ставить вопрос о ненадлежащем исполнении адвокатом своих обязанностей, поскольку иначе доверитель (подзащитный) остаётся неосведомлённым об объёме обязанностей, принятых на себя адвокатом, что, в частности, создаёт возможность образования разногласий между подзащитным и лицом, заключившим соглашение на его защиту с адвокатом, оказывающих негативное влияние на защиту лица от уголовного преследования.

Кроме того, как следует из объяснений адвоката и подтверждается ответом на запрос заявителя выплаченное адвокату вознаграждение в размере 1 000 000 в кассу (на расчётный счёт) адвокатского образования (коллегии адвокатов) не поступало, что является нарушением п. 6 ст. 25 ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ».

На основании изложенного, оценив собранные доказательства, Комиссия приходит к выводу о наличии в действиях адвоката Ф. нарушения п.п. 1 п. 1 ст. 7, п. 6 ст. 25 ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ», п. 2 ст. 5, п. 1 ст. 8 КПЭА и ненадлежащем исполнении своих обязанностей перед доверителем Г.

https://www.apmo.ru/uid123/?show=theme&id=15906