#319

Обзор дисциплинарной практики Адвокатской палаты Московской области за 1 полугодие 2018 года (фрагмент № 7)

Регион: Московская область
Итог разбирательства: наличие нарушения норм ФЗ и КПЭА;
Статья ФЗ:
Статья КПЭА: КПЭА ст.5;
Тема: нарушение этических норм; инициировано вице-президентом;
Дата: 30 июн. 2018 г.
Вид документа: Обзор дисциплинарной практики (фрагмент)

Текст документа

В поступившем в комиссию представлении 1-го Вице-президента АПМО указывается, что 09.02.2018 в АПМО поступило обращение ВРИО начальника ФГБУ «Ц» Минобороны России, в котором содержится информация о конкретных действиях (бездействиях) адвоката Т., которые, будучи установленными в рамках дисциплинарного производства, могут рассматриваться как нарушение требований законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре и КПЭА.

В прилагаемом к представлению обращении сообщается, что в адвокатском запросе адвокат просил заместителя Министра обороны поручить начальникуФГБУ «Ц» Минобороны России организовать претензионную и исковую работу по договору, заключённому между институтом и ООО «С» и уведомить его о принятых мерах с предоставлением заверенных копий документов. Запрос был подписан от имени адвоката и полковника юстиции в отставке.

К обращению приложена копии следующих документов:

  • адвокатского запроса от 11.12.2017 г.
  • ордера адвоката № 107 от 11.12.2017 г. на направление адвокатского запроса;
  • справки о необходимости организации претензионной и исковой работы (приложение к адвокатскому запросу).

Адвокатом представлены письменные объяснения, в которых он не согласился с доводами представления и пояснил, что он осуществляет защиту бывшего руководителя ФГБУ «Ц» Минобороны России. Адвокатский запрос направлялся заместителю Министра обороны России, поскольку ему подчинён вышеуказанный институт и ранее адвокат направлял запрос о предоставлении характеристики, который был исполнен без каких-либо нареканий. Адвокатский запрос оформлен в строгом соответствии с ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ» и УПК РФ, в рамках права защитника использовать иные, не запрещённые УПК РФ, средства и способы защиты и собирать иные сведения от органов государственной власти, местного самоуправления, организаций.

К письменным объяснениям адвоката приложены копии адвокатского запроса от 08.09.2017 г. и ответа на него, а также копия военного билета Т.

В заседании комиссии адвокат поддержал доводы, изложенные в письменных объяснениях, на вопросы членов комиссии пояснил, что не видит в своих действиях каких-либо нарушений, подписал адвокатский запрос как полковник юстиции в отставке, поскольку обращался к заместителю Министра обороны РФ и хотел усилить значимость запроса.

Рассмотрев доводы представления и письменных объяснений, заслушав адвоката и изучив представленные документы, комиссия приходит к следующим выводам.

Адвокат не отрицает фактических обстоятельств, изложенные в представлении 1-го Вице-президента АПМО, поэтому комиссия считает необходимым перейти к их непосредственной оценке.

В силу п. 1 ст. 6.1 ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ», адвокат вправе направлять в органы государственной власти, органы местного самоуправления, общественные объединения и иные организации в порядке, установленном ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ», официальное обращение по входящим в компетенцию указанных органов и организаций вопросам о предоставлении справок, характеристик и иных документов, необходимых для оказания квалифицированной юридической помощи.

Право адвоката на сбор информации, необходимой для оказания квалифицированной юридической помощи, является как важной гарантией исполнения адвокатом обязанностей защитника, так и гарантией реального обеспечения принципа состязательности. В п. 21 Базовых принципов роли юристов, принятых VIIIКонгрессом ООН по предупреждению преступности и обращению с правонарушителями указывается, что обязанностью компетентных органов является представление адвокату заблаговременного доступа к соответствующей информации, материалам и документам, которые имеются в их распоряжении, с тем, чтобы обеспечить юристам возможность оказывать эффективную юридическую помощь своим клиентам.

Наделяя адвоката достаточно эффективным инструментом по сбору информации, необходимой для оказания квалифицированной юридической помощи, законодатель не мог не учитывать ситуаций, когда такой инструмент будет использоваться произвольно и, тем более с расширительным толкованием предоставленного правомочия. В частности, п. 2.1 ст. 17 ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ» предусматривает, что систематическое несоблюдение требований законодательства РФ к адвокатскому запросу является основанием для прекращения статуса адвоката.

В силу п. 2 ст. 5 Кодекса профессиональной этики адвоката, адвокат должен избегать действий, направленных к подрыву доверия к нему или к адвокатуре.

Комиссия указывает на недостаточное понимание адвокатом Т. правовой природы адвокатского запроса. В своём запросе адвокат не запрашивает необходимую информацию, а просит заместителя Министра обороны поручить начальникуФГБУ «Ц» Минобороны России организовать претензионную и исковую работу по договору и обязать начальника ФГБУ информировать адвоката о принятых мерах. При этом, в тексте запроса адвокат сообщает, что непринятие мер по организации претензионной работы может «повлечь негативные последствия для должностных лиц, в том числе связанные с халатностью». Фактически адвокат подменяет просьбу о предоставлении информации не основанном на законе требованием, направленным на вмешательство в хозяйственную деятельность организации, которое адресовано вышестоящему должностному лицу.

Кроме того, адвокат Т. подписал данный запрос не только как адвокат, но и как «полковник юстиции в отставке». Оценивая данное обстоятельство, комиссия отмечает, что адвокат обязан поддерживать уважительное отношение общества к достоинству своей профессии. Указывая в адвокатском запросе своё звание, присвоенное за работу в органах юстиции, которое в настоящее время не имеет и должно иметь никакого значения для адвокатской деятельности, Т. допустил смешение понятия «адвокат» и «полковник юстиции в отставке», позиционировал себя перед должностными лицами и как адвокат и как лицо, обладающее специальным званием начальствующего состава органов юстиции. Т. указывал на недостаточность статуса адвоката для осуществления эффективной защиты, очевидно «усиливая» его указанием на наличие специального звания. По мнению комиссии, такие действия адвоката наносят ущерб всему адвокатскому сообществу, поскольку формируют мнение об адвокатуре не как о сообществе профессиональных, независимых консультантов по правовым вопросам, а как о некой дополнительной «подработке» для бывших сотрудников органов юстиции, готовых в любой момент, попирая декларируемую адвокатами честь и достоинство, присущее их профессии, использовать любые средства для достижения своих целей. Это создаёт мнение об адвокатах как о людях невысокого морального уровня и, очевидно, что такой адвокат не может рассчитывать на доверие со стороны адресата адвокатского запроса, а адвокатура – на доверие со стороны общества и государства.

На основании изложенного, оценив собранные доказательства, комиссия приходит к выводу о наличии в действиях адвоката Т. нарушения п. 2 ст. 5 Кодекса профессиональной этики адвоката.

https://www.apmo.ru/uid123/?show=theme&id=15764