#309

Обзор дисциплинарной практики Адвокатской палаты Московской области за 2 полугодие 2017 года (фрагмент № 10)

Регион: Московская область
Итог разбирательства: наличие нарушения норм ФЗ и КПЭА;
Статья ФЗ: ФЗ ст.7 п.1 подп.4;
Статья КПЭА: КПЭА ст.9 п.3;
Тема: нарушение этических норм; инициировано вице-президентом;
Дата: 31 дек. 2017 г.
Вид документа: Обзор дисциплинарной практики (фрагмент)

Текст документа

В представлении 1-го Вице-президента АПМО и прилагаемых документах указывается, что адвокат Б. в нарушение требований п. 3.1 ст. 9 Кодекса профессиональной этики адвоката выступила как добровольный участник следственного эксперимента, в результате которого был задержан адвокат Г. Уголовное дело в отношении адвоката Г. было возбуждено по ч. 4 ст. 159 УК РФ на основании заявления о преступлении от адвоката Б., которой затем в рамках уголовного дела были даны подробные свидетельские показания против Г.

В частности в прилагаемой к представлению жалобе адвоката К. указывается, что адвокат осуществляла по уголовному делу на стадии предварительного следствия. Знакомые обвиняемого искали варианты «переквалификации обвинения» и нашли Г., который предложил свое содействие. Далее он общался в основном с адвокатом Б., которая записывала все встречи на диктофон, сама написала заявление на Г. по факту вымогательства, под контролем ФСБ приняла участие в оперативном эксперименте и передала меченые деньги.

Также к представлению приложены копии следующих документов:

  • постановление о возбуждении уголовного дела в отношении Г.;
  • заявление адвоката Б., адресованного в СУ по г. Москве, в котором она просит принять меры по факту вымогательства денежных средств, проводимого через Г., указано, что прилагается стенограмма разговора родственников подзащитного с Г.;
  • постановление о проведении ОРМ «оперативный эксперимент» от 20.06.2017 г.;
  • протокол допроса свидетеля – адвоката Б. от 21.06.2017 г.;
  • рапорт о результатах проведения ОРМ;
  • протокол допроса свидетеля адвоката К. от 21.06.2017 г. (адвокат, соучастник встречи и ОРМ);
  • протокол допроса потерпевшей П. от 21.06.2017 г.;
  • протокол допроса подозреваемого Г. от 21.07.2017 г.

Адвокатом представлены письменные объяснения, в которых она, не отрицая факта участия в ОРМ, не согласилась с доводами представления, пояснив, что она осуществляет защиту П-н., с родственников которого неоднократно вымогались денежные средства. Кроме того, в СИЗО приходило неизвестное лицо, которое грозило нанести физический вред подзащитному. 07.06.2017 г. П. сообщила, что у неё вымогают денежные средства в размере 60 000 000 рублей. Впоследствии оказалось, что одним из этих лиц является адвокат Г. П. и П-н. наставали, чтобы адвокат написала заявление о возбуждении уголовного дела. Адвокат ознакомилась с Разъяснениями Комиссии ФПА по этике и стандартам от 28.01.2016 г. (прот. № 3) и приняла решение об обращении в правоохранительные органы по факту вымогательства денежных средств адвокатом Г.

К письменным объяснениям адвоката приложены копии: заявления, в качестве авторов которых указаны П. и П-н., соглашения на защиту П-н. от 07.06.2017 г., постановления о признании потерпевшим от 21.06.2017 г., постановления об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу от 22.06.2017 г., постановления о возбуждении уголовного дела.

29.08.2017 г. рассмотрение представления было отложено в связи с удовлетворением заявления адвоката К. с просьбой об отложении рассмотрения дисциплинарного производства для предоставления дополнительных доказательств.

Адвокатом К. Комиссии представлено заключение специалиста., согласно которого в беседе, отражённой в протоколе осмотра предметов от 17.07.2017 г. «инициатором тематики о передаче денежных средств является лицо, обозначенное буквой Ж» и участники разговора, обозначенные «как «М» и «Ж» занимают по отношению к лицу «М1» господствующую позицию.

В заседании Комиссии адвокат Б. поддержала доводы, изложенные в письменных объяснениях, дополнительно пояснив, что в заключение специалиста исследуются фразы, вырванные из контекста. Адвокат хотела защитить своего доверителя, которому угрожали физической расправой в СИЗО, вымогали денежные средства без указания конкретных лиц, которым они должны быть переданы. Адвокат также пояснила, что понимает ошибочность своего поступка, должна была предварительно обратиться в Совет АПМО за разъяснениями, но не могла оставить без помощи маму своего подзащитного.

Рассмотрев доводы представления, обращения адвоката и письменных объяснений, изучив представленные документы и заслушав стороны, Комиссия приходит к следующим выводам.

Факт участия адвоката Б. в оперативно-розыскном мероприятии адвокатом не оспаривается, но стороны дают ему различную правовую оценку.

В силу п. 3.1 ст. 9 Кодекса профессиональной этики адвоката (далее- КПЭА), сотрудничество с органами, осуществляющими оперативно-розыскную деятельность, в ходе осуществления адвокатской деятельности несовместимо со статусом адвоката.

Согласно п.п. 4 п. 1 ст. 7 ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ», адвокат обязан соблюдать КПЭА и исполнять решения органов адвокатской палаты субъекта РФ, ФПА РФ, принятые в пределах их компетенции.

Поскольку проблема участия адвоката в ОРД была предметом рассмотрения Комиссии ФПА РФ по этике и стандартам, Комиссия считает возможным перейти непосредственно к оценке действий адвоката применительно к положениям разъяснения Комиссии ФПА РФ по этике и стандартам по вопросам применения п. 3.1 ст. 9 Кодекса профессиональной этики адвоката (утв. Советом ФПА РФ прот. № 3 от 28.02.2016 г.).

В разъяснении от 28.01.2016 г. указывается, что в ситуациях, когда адвокат участвует в ОРД в противоречие вступают две важные ценности: с одной стороны – безусловная польза действий адвоката для доверителя, с другой – доверие общества к институту адвокатуры и профессии адвоката, основанное на принципах независимости и адвокатской тайны и подрываемое участием адвоката в тайном сыске. Поэтому в разъяснении не содержится полного запрета на участие адвоката в ОРД. Однако, адвокат, столкнувшись с угрозой причинения вреда своему доверителю обязан:

  • убедиться в том, что такая угроза реальна:
  • обсудить с доверителем меры ее ликвидации помимо обращения в правоохранительные органы, в частности, осуществляющие оперативно-розыскную деятельность;
  • поставить доверителя в известность о запретах для адвоката сотрудничества с органами, осуществляющими ОРД, установленных ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ» и Кодексом профессиональной этики адвоката;
  • если без ОРД эффективно противостоять преступным действиям нельзя, постараться обеспечить участие в ОРМ других лиц, в частности самого доверителя;
  • только если без участия самого адвоката в ОРД защитить интересы доверителя не представляется возможным, адвокат вправе разово содействовать (сотрудничать) в ОРД на безконтрактной основе.

В письменных и устных объяснениях адвокат указывает на соблюдение ею всех вышеперечисленных условий возможного участия адвоката в оперативно-розыскных мероприятиях.

Однако, указанные объяснения противоречат иным документам, изученным Комиссией. В такой ситуации Комиссия считает необходимым отдавать предпочтение письменным документам, сформировавшимся до начала конфликта.

Комиссии представлен протокол допроса свидетеля Б. от 21.06.2017 г., в котором она, будучи предупреждённой об уголовной ответственности за дачу ложных показаний, сообщает, что к ней обратилась мама подзащитного по факту вымогательства денег Г. и попросила встретиться с ним и по результатам встречи обратиться в правоохранительные органы… в ходе данной встречи произошла беседа с Г., которую я записывала на диктофон. Далее адвокат встретилась с мамой подзащитного (П.) и было принято решение о необходимости ещё одной встречи… дабы убедиться является ли последний мошенником или он действительно собирается передать денежные средства. Повторная встреча также состоялась, адвокат обсуждала, кому и в каком размере будут передаваться денежные средства. Впоследствии адвокат обратилась в правоохранительные органы, согласилась поучаствовать в ОРМ, в ходе которого и были переданы денежные средства.

Данные показания согласуются с показаниями потерпевшей П. из протокола допроса которой от 21.06.2017 г. следует, что к ней обратились родственники и сообщили, что есть человек, готовый решить вопрос о мере пресечения. Она сообщила, что ей надо посоветоваться с адвокатом и попросила адвоката встретиться с этим человеком («Алексеем»), которая после двух встреч сообщила, что деньги у неё вымогают.

Таким образом, в данных протоколах, как и в иных документах, относящихся к участию адвоката в оперативно-розыскном мероприятии, не говорится об угрозах в адрес доверителя адвоката. Напротив, родственники доверителя сами искали лицо, способное передать денежные средства за освобождение П-н. (подзащитного адвоката) от уголовного преследования.

Комиссия отмечает, что с момента первого обращения П. к адвокату (как зафиксировано в протоколе допросе свидетеля Б. – 05 или 06.06.2017 г.) до фактического участия адвоката в оперативно-розыскном мероприятии (20.06.2017 г.), адвокат располагала достаточным временем для обращения в Совет АПМО за разъяснениями о её действиях в сложной этической ситуации. Однако, адвокатом этого сделано не было.

Установленное заключением специалиста доминирующее положение адвоката Б. в разговоре при проведении оперативно-розыскного мероприятия не влияет на доказанность обстоятельств, установленных в рассматриваемом дисциплинарном производстве.

На основании изложенного Комиссией дано заключение о наличии в действиях адвоката Б. нарушения п. 3.1 ст. 9 КПЭА, п.п. 4 п. 1 ст. 7 ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ», выразившихся в неисполнении разъяснения Комиссии ФПА РФ по этике и стандартам по вопросам применения п. 3.1 ст. 9 Кодекса профессиональной этики адвоката (утв. Советом ФПА РФ прот. № 3 от 28.02.2016 г.) и участии адвоката 20.06.2017 г. в оперативно-розыскном мероприятии.

https://www.apmo.ru/uid123/?show=theme&id=15619