#293

Обзор дисциплинарной практики Адвокатской палаты Московской области за 1 полугодие 2017 года (фрагмент № 4)

Регион: Московская область
Итог разбирательства: прекращение ДП по отсутствию нарушения норм ФЗ и КПЭА;
Статья ФЗ: ФЗ ст.7 п.1 подп.1; ФЗ ст.18 п.2;
Статья КПЭА: КПЭА ст.4 п.1; КПЭА ст.8 п.2; КПЭА ст.9 п.1 подп.7; КПЭА ст.12;
Тема: взаимодействие с судом; инициировано вице-президентом;
Дата: 30 июн. 2017 г.
Вид документа: Обзор дисциплинарной практики (фрагмент)

Текст документа

Как указывается в представлении 1-го Вице-президента АПМО, адвокат М. совершила действия, направленные на дискредитацию авторитета судей, распространила в официальных письменных обращениях сведения, не соответствующие действительности.

В частности, в обращении Совета судей Т-ой области, на котором основано представление 1-го Вице-президента АПМО, указывается, что 09.08. и 11.08.2016 г. в квалификационную коллегию судей из Управления делами Президента РФ поступили два обращения адвоката М., содержащие, в числе прочего, утверждение о бездействии судей Т-го областного суда и органов судейского сообщества в ответ на обращение адвоката о прекращении отставки судьи П-го районного суда в отставке Ч.

В ходе рассмотрения этих и предыдущих обращений М. приведённые в них утверждения признаны не соответствующими действительности и 01.09.2016 г. адвокату был дан ответ. 01.09.2016 обращения адвоката с приложениями были направлены в Совет судей Т-ой области, где и было принято решение об обращении в АПМО с просьбой рассмотреть вопрос о наличии в действиях адвоката признаков дисциплинарного проступка.

При рассмотрении материалов, Совет судей Т-ой области просит учитывать, что уголовное дело по обвинению судьи в отставке Ч. по ч. 1 ст. 264 УК РФ, было прекращено Постановлением З-го районного суда 30.04.2015 г. прекращено в следствие акта амнистии и вступило в законную силу. В пользу потерпевшей М-ной. взыскана компенсация морального вреда в размере 700 000 рублей и возмещение материального ущерба 56 714 рублей 74 копейки.

В обращении адвоката указывается, что дело в отношении судьи в отставке прекращено по нереабилитирующему основанию, Ч. не предпринял мер по возмещению материального ущерба и компенсации морального вреда, а также Ч. управлял автомобилем по доверенности, оформленной с грубейшими нарушениями закона.

Решением ККС Т-кой области от 15.08.2016 г. удовлетворено представление Совета судей о прекращении отставки судьи в отставке Ч. Указанное решение утверждено Решением ВККС 23.11.2016 г.

В обращении адвоката указывается на допущенную Советом судей Т-кой области волокиту при рассмотрении обращения потерпевшей М-ной. об отставке судьи в отставке Ч. В действительности с момента поступления обращения 08.08.2015 г. до его рассмотрения 15.08.2016 г. устных и письменных обращений по вопросам нерассмотрения обращения в Совет судей Т-кой области не поступало. Соответственно, никаких объяснений Совет судей не давал и давать не мог.

Также в обращении указывается, что от М-ной. непосредственно в Совет судей Тверской области обращений не поступало, номер на неподписанном М-ной. и приложенном к обращению адвоката (857 от 04.12) Совете судей не проставлялся. Кроме того, адвокат скрыла, что 14.07.2016 г. ККС Т-кой области дал ей подробный, развёрнутый ответ об обстоятельствах, препятствующих рассмотрению обращения - отсутствовали материалы уголовного дела Ч. и гражданского дела по иску М-ной. и будучи дипломированным юристом адвокат не могла не знать о запрете на истребование из суда первой инстанции уголовных и гражданских дел до вступления принятых по ним судебных актов в законную силу.

Сведения, содержащиеся в обращении адвоката, об укрывательстве судьями Т-го суда, не только не соответствуют действительности, но и не содержат ссылки на факты, которые могут быть проверены должностным лицом, а данные о невозмещении Ч. ущерба опровергаются копиями квитанций, исследованных в заседании ККС.

Совет судей Т-ой области считает, что указанные выше утверждения допустимы для рядового гражданина, не обладающего юридическими познаниями, но недопустимы для квалифицированного юриста.

В обращении указано на прилагаемые документы на 28 листах. Однако, при вскрытии конверта приложений не обнаружено, о чём сотрудниками АПМО составлен акт, приложенный к материалам дисциплинарного производства. Впоследствии перечисленные приложения на 32 листах направлены Председателем КК судей Т-ой области в адрес АПМО и приобщены к материалам дисциплинарного производства.

Адвокатом представлены письменные объяснения, в которых она, не оспаривая факта направления обращений, сообщает, что совместно с адвокатом Л. представляла интересы потерпевшей М-ной О.В. по уголовному делу по обвинению судьи в отставке Ч. по ч. 1 ст. 264 УК РФ и впоследствии по гражданскому делу по иску к Ч. Несмотря на то, что уголовное дело было прекращено по нереабилитирующему основанию, судья в нарушении ч. 4 ст. 29 УПК РФ, не вынесла частного постановления о нарушении Ч. ФЗ «О статусе судей» и Кодекса профессиональной этики судьи. Несмотря на то, что уголовное дело освещалось в региональных и федеральных СМИ, судейское сообщество Т-кой области не совершило должных действий в отношении Ч., который покинул место ДТП, не возместил добровольно ущерб, чем дискредитировал судейское сообщество. Поэтому потерпевшая М-на. приняла решение обратиться с заявлением о прекращении отставки судьи Ч.

04.12.2015 г. М-на. подала заявление в ККС Т-кой области о прекращении отставки судьи Ч. Подлинник заявления находится у М-ной. в г. Твери, у адвоката находился электронный файл документа, на который она проставила номер с подлинного заявления и приложила его к обращению на имя Президента РФ (адвокат отмечает, что в обращении указывается на идентичность текста и совпадение номеров). Это заявление было рассмотрено 15.08.2016 г., явно, по мнению адвоката, в срок, который нельзя считать разумным и соответствующим месячному сроку, установленному п. 4.1 «Положения о порядке рассмотрения обращений в ВККС РФ о привлечении судьи к дисциплинарной ответственности в связи с совершением им дисциплинарного проступка» (утв. Постановлением Президиума Совета Судей РФ от 30.07.2013 г. № 354), была допущена волокита. Ссылка на невозможность истребования материалов уголовного и гражданского дел из суда первой инстанции неправомерна, поскольку предметом обращения пересмотр судебных актов не являлся, и материалов, прилагаемых к обращению, было достаточно для его рассмотрения по существу. Заявление о прекращении отставки судьи было подано 04.12.2015 г., а заявление о возмещении судебных издержек – 02.02.2016 г. – два месяца дело никуда не истребовалось, а само заявление рассматривалось три месяца. Утверждение о том, что в Совет судей Т-кой области не поступало никаких обращений, не соответствует действительности, поскольку адвокат неоднократно звонила в Тверской областной суд, также и ей звонили из суда, что подтверждается детализацией телефонных звонков.

Далее адвокат сообщает, что Ч. добровольно ущерб не возмещал, денежные средства перечислялись им на счёт службы судебных приставов, о чём стало известно позднее тех дат, которые описываются в жалобе. Более того, весной 2016 г. М-ной. звонила бывшая супруга Ч. с требованием забрать заявление о прекращении отставки в обмен на полное возмещение ущерба. Все обращения согласованы с М-ной., никаких личных интересов адвокат не преследовала. Адвокат считает, что её настойчивая позиция повлекла за собой лишение статуса судьи Ч., что лежало в прямой обязанности судейского сообщества Тверской области.

К письменным объяснениям адвоката приложены копии следующих документов: заявления М-ной О.В. от 04.12.2015 г., заявления о возбуждении исполнительного производства, постановления о возбуждении исполнительного производства, ходатайства о возмещении процессуальных издержек.

В заседании комиссии адвокат поддержала доводы, изложенные в письменных объяснениях.

По ходатайству адвоката к материалам дисциплинарного производства приобщена копия детализации телефонных звонков адвоката в Совет судей.

Рассмотрев доводы представления, прилагаемого обращения и письменных объяснений, заслушав адвоката и изучив представленные документы, комиссия приходит к следующим выводам.

Адвокат представляла интересы потерпевшей по уголовному делу по обвинению бывшего судьи в отставке Ч., которое получило достаточно широкое освещение в интернет-изданиях (см., например, https://pravo.ru/...). В рамках исполнения поручения доверителя, адвокат составила заявления в адрес Управления делами Президента РФ, указанное в обращении.

Оценивая действия адвоката, комиссия, прежде всего, исходит из того, что правосудие представляет собой единый механизм, основанный на взаимодействии по определенным правилам трех элементов: обвинение (истец, заявитель), защита (ответчик в гражданском процессе) и суд. Обвинение и суд, будучи поддерживаемы механизмами государственно-властного принуждения, являются самодостаточными общественными институтами, способными самостоятельно и независимо от других элементов реализовать собственные задачи. В связи с этим, эти органы могут тяготеть к монополизации процесса и сведения механизмов справедливого правосудия до исполнения декоративной функции.

Будучи независимым профессиональным советником по правовым вопросам, на которого законом возложена публичная обязанность обеспечивать защиту прав и свобод человека и гражданина (в том числе по назначению судов), адвокат осуществляет деятельность, имеющую публично-правовой характер, реализуя тем самым гарантии права каждого на получение квалифицированной юридической помощи

Комиссия также отмечает, что адвокат, являясь соотправителем правосудия, его необходимым элементом, не обладает властными полномочиями, реализуемыми в ходе процесса, и самостоятельными механизмами властного принуждения. Поэтому, в случае явного нарушения стороной обвинения или судом основополагающих принципов справедливого правосудия или в случае угрозы такого нарушения, апеллирование к общественному мнению или к институтам гражданского общества может стать единственным средством защиты законных прав и интересов доверителя.

В соответствии с п.п. 1 п. 1 ст. 7 ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» адвокат обязан «честно, разумно и добросовестно отстаивать права и законные интересы доверителя всеми не запрещенными законодательством Российской Федерации средствами».

В силу п. 2 ст. 18 ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ», адвокат не может быть привлечен к какой-либо ответственности (в том числе после приостановления или прекращения статуса адвоката) за выраженное им при осуществлении адвокатской деятельности мнение, если только вступившим в законную силу приговором суда не будет установлена виновность адвоката в преступном действии (бездействии).

Данная норма не исключает возможности привлечения адвоката к ответственности не за само мнение, а за этически некорректную форму, в котором оно выражено.

Кроме того, Кодекс профессиональной этики адвоката устанавливает, что:

«Адвокаты при всех обстоятельствах должны сохранять честь и достоинство, присущие их профессии» (п. 1 ст. 4);

«При осуществлении профессиональной деятельности адвокат... придерживается манеры поведения, соответствующей деловому общению» (п. 2 ст. 8);

«Адвокат не вправе: ...допускать в процессе разбирательства дела высказывания, умаляющие честь и достоинство других участников разбирательства, даже в случае их нетактичного поведения» (п.п. 7 п. 1 ст. 9);

«Участвуя или присутствуя на судопроизводстве..., адвокат должен проявлять уважение к суду..." (ч. 1 ст. 12), "Возражая против действий судей..., адвокат должен делать это в корректной форме и в соответствии с законом» (ч. 2 ст. 12).

С учетом изложенного, само по себе обращение адвоката к прессе, общественным или государственным организациям и т.д. не может рассматриваться как нарушение адвокатом норм процессуального права, Закона об адвокатской деятельности или норм Кодекса профессиональной этики адвоката.

При этом свобода критики адвокатом действий суда, следствия или дознания, оппонентов, государственных и общественных организаций и органов при апеллировании к общественным институтам должна быть ограничена определенными требованиям, вытекающими из того факта, что адвокат является профессиональным юристом, членом уважаемого профессионального сообщества. В связи с особым статусом адвоката уровень общественных ожиданий в отношении его высказываний является более высоким. К числу таких ожиданий относится предъявляемые к высказываниям адвоката требования добросовестности, аргументированности и корректности формы.

Хотя у каждого есть право на свободу выражения мнения и общественность имеет законный интерес в получении сведений об уголовных делах и функционировании судов, осуществление этих свобод связано с обязанностями и ответственностью и может быть подвергнуто ограничениям, которые необходимы в демократическом обществе для защиты репутации и прав других лиц. Особая роль адвокатов как независимых профессионалов при отправлении правосудия влечет ряд обязанностей, особенно в том, что касается их поведения. С учетом того, что адвокаты пользуются исключительными правам и привилегиями, которые могут быть реализованы в различных юрисдикциях, в своих профессиональных действиях они должны быть осмотрительными честными и достойными. Однако такие ограничения пределов свободы выражения мнения должны быть разумно предвидимыми и не должны создавать «замораживающий эффект» (см. Постановление Европейского Суда по правам человека от 15.02.2005 г. Дело "Стил и Моррис против Соединенного Королевства" [Steel and Morris - United Kingdom] (жалоба N 68416/01) (IV Секция). В связи с этим пределы критики адвоката гораздо шире, нежели требования, предъявляемые к обычному человеку.

Таким образом, хотя ограничения выражения свободы мнения, основанные на требованиях Кодекса профессиональной этики адвоката и являются допустимыми и законными, при их применении должен быть достигнут баланс между законной целью защиты прав доверителя, информирования общественных институтов о вопросах, представляющих общий интерес, включая вопросы осуществления правосудия, и достоинством юридической профессии, репутацией судебной системы и авторитета адвокатуры.

При разрешении вопроса о том, отвечала ли критика адвоката, высказанная при апеллировании к общественным институтам, требованиям добросовестности, аргументированности и корректности, дисциплинарные органы исходят из следующих обстоятельств.

Добросовестность критики предполагает, что она имеет целью защиту интересов доверителя или иные законные цели.

Уважение по отношению к коллегам по профессии, соблюдение принципа верховенства права и справедливого осуществления правосудия – принципов, изложенных в Хартии основных принципов юридической профессии (Charter of Core Principles of the European Legal Profession)* – требуют воздержания от неконструктивной критики коллег, отдельных судей, а также судебных процедур или решений.

Следует признать явно превышающим допустимые рамки права свободной критики, высказывания, не имевшие какого-либо процессуального или иного приемлемого значения. Недопустима критика, носящая чрезмерный характер, свидетельствующий о наличии личного конфликта и явной предвзятости его участников.

Аргументированность критики предполагает, что в случае, когда адвокат, апеллируя к общественным институтам, не ограничивается сообщением о фактах, его оценочные суждения должны иметь достаточную фактическую базу. В противном случае рассматриваемое высказывание может быть признано чрезмерным.

Адвокат не может себе позволить высказывания, которые настолько серьезны, что выходят за пределы допустимых комментариев без их надежного фактического обоснования.

Дисциплинарные органы оценивают отдельные высказывания адвоката в их общем контексте, в частности, чтобы уточнить, можно ли их считать вводящими в заблуждение или ничем не оправданными личными нападками. Как гарант правосудия, основополагающая ценность в руководствующемся законом государстве, судебная система должна пользоваться доверием общества, если она собирается успешно выполнять свои обязанности. Поэтому может оказаться необходимым защитить такую уверенность от наносящих серьезный ущерб нападок, которые по сути необоснованны, особенно ввиду того факта, что на подвергаемых критике судьях лежит ответственность проявлять осмотрительность, которая мешает им ответить.

Адвокат как профессиональный участник судопроизводства обязан своими поступками укреплять веру в надежность такого общепризнанного способа защиты прав и свобод граждан, каковым является судебный способ защиты, что, однако, не исключает, а, наоборот, предполагает необходимость оспаривания в корректной форме незаконных и необоснованных действий и решений, совершаемых (принимаемых) судьями по конкретному делу. При этом в названных выше положениях Кодекса профессиональной этики адвоката содержатся четкие нравственные ориентиры для соответствующего поведения адвоката.

Не подлежит сомнению, что эмоциональность полемики зачастую допускает некоторую чрезмерность в формах выражения озвучиваемых мыслей и идей. В особенности это относится к устному выступлению, не оставляющему возможности выбора выражений и их предварительного критического осмысления. Европейский Суд по правам человека в этой связи неоднократно указывал, что свобода выражения мнения "применяется не только к "информации" или "идеям", которые принимаются благосклонно или считаются неоскорбительными, или отношение к которым безразличное, но также к тем, которые оскорбляют, шокируют или вызывают беспокойство". Также использование "саркастического тона" в комментариях в адрес судьи само по себе не является недопустимым.

Вместе с тем намеренно оскорбительные, клеветнические высказывания, служащие цели создания негативного фона, использование выражений, очевидно не соответствующих статусу адвоката, следует признать выходящими за пределы допустимой критики.

Обнародование или воспроизведение такого утверждения или обвинения не соответствует этическим требованиям, даже если они были совершены в форме предположения или касались не называемых прямо лиц или организаций, которые при этом могут быть идентифицированы опосредовано, через оскорбительные высказывания, крики, угрозы, рукописный или печатный материал.

Использование любого оскорбительного или унизительного языка или бранное выражение, не содержащие фактических утверждений считается оскорблением.

Данные правила способствуют защите судебной системы от неоправданных и необоснованных нападок, которые могут быть обусловлены исключительно желанием или намерением обеспечить, чтобы судебные дебаты осуществлялись через средства массовой информации или чтобы свести счеты с судьями, ведущими определенное дело.

При определении допустимости высказываний дисциплинарными органами принимается во внимание тяжесть и возможные последствия таких действий адвоката.

По рассматриваемому дисциплинарному производству, комиссия отмечает что обращения адвоката составлены в этически корректной форме, без применения обсценной лексики и выражений, направленных на усиление негативного эффекта и не имеющих правового значения.

В заседании комиссии адвокатом представлены надлежащие, непротиворечивые доказательства доводов, изложенных в обращениях. В частности, установлено, что решение об прекращении отставки судьи было принято только после заявления потерпевшей, срок его рассмотрения значительно превысил установленный п. 4.1 «Положения о порядке рассмотрения обращений в ВККС РФ о привлечении судьи к дисциплинарной ответственности в связи с совершением им дисциплинарного проступка» (утв. Постановлением Президиума Совета Судей РФ от 30.07.2013 г. № 354), Ч. возместил вред не добровольно, а после возбуждения в отношении него исполнительного производства, прекращение уголовного дела в следствие издания акта амнистии не влечёт возникновения права на реабилитацию в силу ч. 4 ст. 133 Уголовно-процессуального кодекса РФ.

На основании изложенного, оценив собранные доказательства, комиссия признала, что в полученных в ходе разбирательства фактических данных отсутствуют сведения, свидетельствующие о нарушении адвокатом норм законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре.

https://www.apmo.ru/uid123/?show=theme&id=15484