#289

Обзор дисциплинарной практики Адвокатской палаты Московской области за 2 полугодие 2016 года (фрагмент № 15)

Регион: Московская область
Итог разбирательства: наличие нарушения норм ФЗ и КПЭА;
Статья ФЗ:
Статья КПЭА: КПЭА ст.4 п.1; КПЭА ст.5; КПЭА ст.19 п.2;
Тема: недобросовестность при исполнении поручения; инициировано вице-президентом;
Дата: 31 дек. 2016 г.
Вид документа: Обзор дисциплинарной практики (фрагмент)

Текст документа

В распоряжении Президента АПМО в отношении адвоката Т., основанном на представлении Вице-президента АПМО, указывается, что в АПМО поступила повторная жалоба М., в которой сообщается, что ранее Адвокатской палатой Московской области дисциплинарное производство в отношении адвоката Т. по жалобе доверителя М. было прекращено вследствие отсутствия в его действиях нарушения норм законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре и Кодекса профессиональной этики адвоката при защите интересов доверителя М. по гражданскому делу.
В Совет АПМО адвокатом был представлен договор об оказании юридической помощи доверителю, но по утверждению М. подпись в договоре не является подписью доверителя. В связи с этим, М. обратилась с исковым заявлением к Т., по ходатайству М. назначена судебная технико-криминалистическая экспертиза, по результатам которой предоставлено заключение эксперта. Согласно выводов, изложенных в заключении эксперта от 25.12.2015 г. следует, что подпись, выполненная от имени М. в соглашении об оказании юридической помощи выполнена не М., а другим лицом.
Таким образом, при рассмотрении дисциплинарного производства в Совете АПМО адвокатом было представлено фальсифицированное соглашение с доверителем с целью избежать ответственности за дисциплинарное нарушение.
В представлении ставится вопрос о привлечении адвоката к дисциплинарной ответственности.
К представлению приложены следующие документы:

  • жалоба М., в которой она сообщает об обстоятельствах, указанных в представлении Вице-президента АП МО;
  • копия решения Б-го городского суда от 24.02.2016 г. по гражданскому делу по иску М. к Т.
  • копия апелляционного определения М-го областного суда от 11.07.2016 г. по гражданскому делу. 13.09.2016 г. комиссией принято заключение о наличии в действиях (бездействии) адвоката Т. нарушения норм законодательства об адвокатской деятельности, а именно п. 1 ст. 4, п. 2 ст. 5 Кодекса профессиональной этики адвоката, выразившееся том, что адвокат при рассмотрении дисциплинарного производства в Совете АПМО представил сфальсифицированное соглашение с М. с целью избежать ответственность за дисциплинарное нарушение. Решением Совета АПМО от 19.10.2016 г. дисциплинарное производство направлено в комиссию на новое рассмотрение. В своём решении Совет АПМО указал, что адвокатом представлено заключение специалиста № 261/16 от 18.10.2016 г. выданное АНО «НЦ» с сопроводительным письмом, которое не было предметом рассмотрения комиссии. В указанном заключении сделан вывод о том, что подпись под спорным соглашением об оказании юридической помощи принадлежит М. В заседании комиссии адвокат, на вопросы членов комиссии пояснил, что обвинения в подделке подписи М. опровергаются заключением специалистов АНО «НЦ». Адвокат считает, что, независимо от наличия решения суда, в адвокатском сообществе могут быть приняты любые доказательства в опровержение обвинений.

Рассмотрев доводы представления, заслушав адвоката и изучив представленные документы, комиссия приходит к следующим выводам.
В соответствии с абз. 2 п. 1 ст. 23 Кодекса профессиональной этики адвоката, разбирательство в квалификационной комиссии адвокатской палаты субъекта РФ осуществляется устно, на основе принципов состязательности и равенства участников дисциплинарного производства. Данная норма предполагает, что стороны дисциплинарного производства вправе и обязаны подтвердить доводы, изложенные в обращении и объяснениях, надлежащими, достоверными и непротиворечивыми доказательствами.
В силу п.п. 7 п. 2 ст. 20 Кодекса профессиональной этики адвоката, жалоба в отношении адвоката должна содержать доказательства, подтверждающие обстоятельства, на которых заявитель основывает свои требования.
В представленном решении Б-го городского суда от 24.02.2016 г. по гражданскому делу по иску М. к Т., указывается, что доводы М. о том, что она не подписывала соглашения с адвокатом нашли своё подтверждение посредством произведённой судебной экспертизы, установившей, что подпись под соглашением об оказании юридической помощи выполнена не М., а другим лицом.
В апелляционном определении М-го областного суда от 11.07.2016 г. по гражданскому делу содержатся аналогичные сведения – подпись под соглашением выполнена не М., а другим лицом.
Обязательность судебных постановлений, вступивших в законную силу, для всех без исключения органов государственной власти и местного самоуправления, общественных объединений, должностных лиц, физических и юридических лиц последовательно закреплена ч. 1 ст. 6 ФКЗ «О судебной системе Российской Федерации» и ч. 2 ст. 13 ГПК РФ. Вступившее в законную силу решение суда подразумевает следующие правовые последствия: обязательность, неопровержимость, исключительность, преюдициальность, исполнимость судебного решения. Таким образом, обстоятельства, установленные вступившим в законную силу решением суда, принятым по спору между сторонами дисциплинарного производства, могут быть пересмотрены только в порядке, установленном гражданским процессуальным законодательством.
Как указывается в Постановлении КС РФ от 21.12.2011 г. № 30-П, признание преюдициального значения судебного решения, будучи направленным на обеспечение стабильности и общеобязательности судебного решения, исключение возможного конфликта судебных актов, предполагает, что факты, установленные судом при рассмотрении одного дела, впредь до их опровержения принимаются другим судом по другому делу в этом же или ином виде судопроизводства, если они имеют значение для разрешения данного дела. Тем самым преюдициальность служит средством поддержания непротиворечивости судебных актов и обеспечивает действие принципа правовой определенности.
Таким образом, наличие заключения специалиста никак не опровергает обстоятельств, установленных вступившим в законную силу судебным актом. Комиссия повторно отмечает, что дисциплинарные органы не обладают правомочиями по переоценке обстоятельств, установленных вступившим в законную силу судебным актом.
Поэтому комиссия считает установленными и нашедшими своё подтверждения обстоятельства, изложенные в представлении Вице-президента АПМО в отношении адвоката Т. Адвокат при рассмотрении дисциплинарного производства в Совете АПМО представил сфальсифицированное соглашение с М. с целью избежать ответственности за дисциплинарное нарушение.
Согласно п. 2 ст. 19 Кодекса профессиональной этики адвоката, поступок адвоката, который порочит его честь и достоинство, умаляет авторитет адвокатуры, неисполнение или ненадлежащее исполнение адвокатом своих профессиональных обязанностей перед доверителем, а также неисполнение решений органов адвокатской палаты должны стать предметом рассмотрения соответствующих квалификационной комиссии и Совета, заседания которых проводятся в соответствии с процедурами дисциплинарного производства.
Статьёй 1 КПЭА устанавливаются обязательные для каждого адвоката правила поведения при осуществлении адвокатской деятельности, основанные на нравственных критериях и традициях адвокатуры, на международных стандартах и правилах адвокатской профессии, а также основания и порядок привлечения адвоката к ответственности.

В качестве традиционного подхода комиссия считает возможным указать точку зрения Московского совета присяжных поверенных о том, что «Адвокату, прежде всего необходимо вести себя как порядочному человеку, никогда не утверждать чего-нибудь противного истине, не унижать себя лживыми изворотами, не позволять себе малейшего обмана» (См. Двадцатипятилетие Московских присяжных поверенных. Сборник материалов. М. 1891 г. С. 131).

В силу п. 1 ст. 4 Кодекса профессиональной этики адвоката, адвокат при всех обстоятельствах должен сохранять честь и достоинство, присущие его профессии.
Согласно п. 2 и 3 ст. 5 Кодекса профессиональной этики адвоката, адвокат должен избегать действий (бездействия), направленных к подрыву доверия. Злоупотребление доверием несовместимо со званием адвоката
Комиссия считает, что, по дисциплинарному обвинению, представив в Совет АПМО соглашение, подпись под которым не принадлежала его доверителю, адвокат совершил поступок, который невозможно считать честным и достойным профессии.
На основании изложенного, оценив собранные доказательства, комиссия приходит к выводу о наличии в действиях адвоката нарушения п. 1 ст. 4 Кодекса профессиональной этики адвоката, выразившееся том, что адвокат Т. при рассмотрении дисциплинарного производства в Совете АПМО представил сфальсифицированное соглашение с М. с целью избежать ответственность за дисциплинарное нарушение.

https://www.apmo.ru/uid123/?show=theme&id=1420