#285

Обзор дисциплинарной практики Адвокатской палаты Московской области за 2 полугодие 2016 года (фрагмент № 11)

Регион: Московская область
Итог разбирательства: наличие нарушения норм ФЗ и КПЭА;
Статья ФЗ: ФЗ ст.7 п.1 подп.1;
Статья КПЭА: КПЭА ст.5; КПЭА ст.8 п.1;
Тема: соглашение адвоката с доверителем; небрежное представление интересов;
Дата: 31 дек. 2016 г.
Вид документа: Обзор дисциплинарной практики (фрагмент)

Текст документа

В распоряжении Президента АПМО о возбуждении дисциплинарного производства от 20.08.2016 г. в отношении адвоката Т. указывается, что 28.06.2013 г. заявитель заключила с адвокатом соглашение об оказании юридической помощи на представление прав и интересов К. в Г-ом районном суде г. Москвы, а также в суде апелляционной инстанции вне зависимости от результатов рассмотрена дела, по существу. Заявительница указывает на ненадлежащее исполнение адвокатом профессиональных обязанностей в ходе представления интересов К.
Как следует из доводов жалобы, ненадлежащее исполнение адвокатом своих обязанностей выразилось в том, что адвокат не выдал экземпляр соглашения и квитанцию в получении 40 000 рублей вознаграждения, не подал апелляционную жалобу на решение Г-го суда г. Москвы от 18.09.2013 г., о чём заявительнице стало известно в январе 2016 г. при ознакомлении с материалами дела. По данной ситуации адвокат, помимо апелляционной жалобы, предложил обратиться в Г-кий суд г. Москвы с «иском по новым основаниям». 11.11.2014 г. стороны заключили ещё одно соглашение. Адвокат уверял, что иск подан и дело рассматривается в суде, но под различными предлогами отказывался представлять копии документов. 12.01.2016 г. заявитель обратилась в суд, где ей была предоставлена информация о том, что исковые заявления от имени К. в базе данных суда отсутствуют.
Заявитель Ж. считает, что нарушения адвоката заключаются в том, что по соглашению от 28.06.2013 г. он не подал апелляционную жалобу; по соглашению от 11.11.2014 г. вводил Ж. в заблуждение, сообщил недостоверные сведения.
В жалобе ставится вопрос о привлечении адвоката к дисциплинарной ответственности.
К жалобе заявителем приложены копии следующих документов:

  • соглашение об оказании юридической помощи от 11.11.2014 г. К. в виде представления интересов в суде по гражданскому делу о прекращении права пользования квартирой;
  • претензии адвокату о предоставлении отчёта о проделанной работе по гражданским делам К. за 2013 г., 2014 г. и 2015 г. (рукописная надпись «22.01.2016 г.+13.07.2016 г.»);
  • скриншот переписки заявителя и адвоката за 2016 г., в которой заявитель просит предоставить апелляционную жалобу и новое исковое заявление, обсудить мировое соглашение и т.п.;
  • фотокопии материалов гражданского дела 2-4351\13;
  • заявление о выдачи материалов гражданского дела для ознакомления от 12.01.2016 г.;
  • ответ Г-го суда г. Москвы об отсутствии в базе данных суда гражданского дела № 2-8612/2014.

13.09.2016 г. комиссией принято заключение о наличии в действиях (бездействии) адвоката Т. нарушения п.п. 1 п. 1 ст. 7 ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ», п. 1 ст. 8, п. 2 ст. 5 Кодекса профессиональной этики адвоката и ненадлежащем исполнении своих обязанностей перед доверителем Ж., выразившееся в том, что адвокат не преступил к исполнению поручения, предусмотренного соглашением от 11.11.2014, вводил Ж. в заблуждение, сообщая ей о ходе рассмотрения в суде несуществующего гражданского дела.
Решением Совета АПМО от 19.10.2016 г. дисциплинарное производство направлено в комиссию на новое разбирательство, поскольку адвокатом представлены объяснения и дополнительные документы, которые не были предметом рассмотрения комиссией.
В письменных объяснениях адвокат пояснил, что действительно между ним и К. было заключено соглашение об оказании юридической помощи от 28.06.2013 г. К., но Ж., пользуясь тем, что адвокат несколько раз представлял интересы её дочери в суде, оплатила только половину вознаграждения – 20 000 рублей. Адвокат подал исковое заявление и представлял интересы К. в суде. Однако, к моменту вынесения судом решения, заявитель так и не заплатила оставшуюся часть вознаграждения. Задолженность по вознаграждению была оплачена только в ноябре 2014 г.
В заседании комиссии заявитель поддержала доводы жалобы, на вопросы членов комиссии пояснила, что адвокат не преступил бы к исполнению поручения, если не получил бы вознаграждения. Второе соглашение (от 11.11.2014 г.) было заключено уже после смерти К. -супруга заявителя, она лично производила по нему оплату. Вознаграждение по первому соглашению вносилось К.
К письменным объяснениям адвоката приложена копия соглашения об оказании юридической помощи К. от 28.06.2013 г. на представление интересов в суде по гражданскому делу о прекращении права пользования жилым помещением (размер вознаграждения 40 000 рублей, копия соглашения об оказании юридической помощи К. от 11.11.2014 г. на представление интересов в суде по гражданскому делу о прекращении права пользования жилым помещением.
Рассмотрев доводы жалобы и письменных объяснений, заслушав заявителя и изучив представленные документы, комиссия приходит к следующим выводам.
28.06.2013 г. между адвокатом и К. было заключено соглашение об оказании юридической помощи, по которому адвокатом было принято поручение на представление интересов К. по гражданскому делу в суде первой и апелляционной инстанции. По указанному гражданскому делу 18.09.2013 г. судом первой инстанции было вынесено решение.
В силу п.п. 1 п. 1 ст. 19 Кодекса профессиональной этики адвоката, поводом для возбуждения дисциплинарного производства является жалоба доверителя.
Согласно ст. 6.1 Кодекса профессиональной этики адвоката, под доверителем понимается лицо, заключившее с адвокатом соглашение об оказании юридической помощи, либо лицо, которому адвокатом оказывается юридическая помощь на основании соглашения об оказании юридической помощи, заключенного иным лицом.
Соглашение от 18.09.2013 г. заключал К. в своих интересах. Поэтому только он вправе ставить перед дисциплинарными органами вопрос о ненадлежащем исполнении своих обязанностей. Заявитель стороной по соглашению не являлась, юридическая помощь ей не оказывалась. Таким образом, жалоба в части ненадлежащего исполнения адвокатом соглашения от 18.09.2013 г. не подлежит рассмотрению по существу.
11.11.2014 г. между адвокатом и заявителем было заключено новое соглашение на представление интересов К., которое вступало в силу с момента оплаты заявителем вознаграждения. Как сообщает адвокат, Ж. по данному соглашению никаких оплат не производила. При этом адвокат указывает, что в ноябре 2014 г. заявитель оплатила ему оставшуюся часть вознаграждения, предусмотренную соглашением от 18.09.2013 г. Однако, Ж. считает, что вносила данные денежные средства в качестве оплаты по соглашению 11.11.2014 г.
Рассматривая данную ситуацию, комиссия считает несостоятельным довод адвоката о том, что денежные средства, поступившие в ноябре 2014 г. являются доплатой вознаграждения по соглашению от 18.09.2013 г. Денежные средства по этому соглашению вносились К., что подтверждается в объяснениях адвоката. Соглашение от 11.11.2014 г. Ж. заключала от своего имени и самостоятельно оплачивала часть вознаграждения. При таких обстоятельствах Ж. имела все основания полагать, что оплачивает вознаграждение по соглашению от 11.11.2014 г. и, соответственно, рассчитывать на добросовестное исполнение адвокатом своих обязательств.
В силу п.п. 1 п. 1 ст. 7 ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ», п. 1 ст. 8 Кодекса профессиональной этики адвоката, адвокат обязан честно, разумно, добросовестно и активно отстаивать права и законные интересы доверителя всеми не запрещенными законодательством РФ средствами, а также честно, разумно, добросовестно, квалифицированно, принципиально и своевременно исполнять свои обязанности.
Адвокат не отрицает, что он не приступил к исполнению поручения, предусмотренного соглашением от 11.11.2014 г., что, при изложенных выше обстоятельствах и их оценке комиссией, не может рассматриваться в качестве надлежащего исполнения п.п. 1 п. 1 ст. 7 ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ», п. 1 ст. 8 Кодекса профессиональной этики адвоката.
Кроме того, согласно п.п. 1 и 2 ст. 5 Кодекса профессиональной этики адвоката, профессиональная независимость адвоката, а также убежденность доверителя в порядочности, честности и добросовестности адвоката являются необходимыми условиями доверия к нему. Адвокат должен избегать действий (бездействия), направленных к подрыву доверия.
Комиссия считает, что данная обязанность адвокатом не выполнена. С момента заключения соглашения от 11.11.2014 г. до настоящего времени адвокат не направил Ж. ни одного письменного сообщения, в котором бы указывалось на неисполнение этого соглашения и разъяснялись причины неисполнения. Напротив, представленные заявителем скриншоты переписки подтверждают, что заявитель обращалась к адвокату с требованием о предоставлении отчёта и процессуальных документов. Поэтому, с учётом того что заявитель не имеет юридического образования, комиссия считает убедительным довод жалобы о том, что в течение длительного времени адвокат сообщал ей ложные сведения о ходе рассмотрения гражданского дела в суде и называл номер несуществующего гражданского дела. Также заявитель представила ответ Г-го суда г. Москвы из которого следует, что в базе данных суда отсутствует гражданское дело № 2-8612/2014.
На основании изложенного, оценив собранные доказательства, комиссия приходит к выводу о наличии в действиях адвоката Т. нарушения п.п. 1 п. 1 ст. 7 ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ», п. 1 ст. 8, п. 2 ст. 5 Кодекса профессиональной этики адвоката и ненадлежащем исполнении своих обязанностей перед доверителем Ж.

https://www.apmo.ru/uid123/?show=theme&id=1420