#274

Обзор дисциплинарной практики Адвокатской палаты Московской области за 1 полугодие 2016 года (фрагмент № 15)

Регион: Московская область
Итог разбирательства: наличие нарушения норм ФЗ и КПЭА;
Статья ФЗ:
Статья КПЭА: КПЭА ст.10 п.1; КПЭА ст.15 п.1;
Тема: адвокатская тайна;
Дата: 30 июн. 2016 г.
Вид документа: Обзор дисциплинарной практики (фрагмент)

Текст документа

Распоряжением Президента АП МО от 16.01.2016 г., на основании обращения адвоката Б., возбуждено дисциплинарное производство в отношении адвоката Т.
В жалобе адвокат Б. сообщает, что он представляет интересы В. в ГСУ СКР по г. Москве по её заявлению о совершении в отношении неё преступления её работодателем ООО «И» и его работниками. Интересы ООО «И» представляет компания «Б», непосредственно в деле участвуют юрисконсульт К. и адвокат Т. 16.12.2015 г. К. позвонила на телефон доверительницы адвоката, не предупредила, что разговор записывается и пыталась обсуждать с ней обстоятельства, которые могут создать негативный образ В. перед неопределённым кругом лиц. 17.12.2015 г. К. в режиме конференции с адвокатом Т. позвонила на телефон адвоката Б. и вместе они стали выяснять у адвоката Б. позицию его доверительницы, телефонный разговор также записывался. Впоследствии оба телефонных разговора К. по согласованию с адвокатом Т., на электронном носителе, передала следователю в обоснование позиции ООО «И». Заявитель считает, что К. и адвокат Т. фактически взяли на себя «функцию субъектов оперативно-розыскной деятельности, тайно осуществил фиксацию телефонных переговоров в рамках оказания услуг». Оба разговора содержат сведения, составляющие адвокатскую тайну, были переданы без законных оснований в государственный орган, проводящий проверку заявления о преступлении.
В жалобе ставится вопрос о привлечении адвоката к дисциплинарной ответственности.
К жалобе адвокатом не приложено каких-либо документов.
В заседании комиссии адвокат Б. поддержал доводы жалобы, на вопросы членов комиссии пояснил, что он разговаривал об обстоятельствах предыдущих отношений своей доверительницы с ООО «И», но впоследствии К. обратилась к следователю. Разговор не содержал ничего криминального, в чём смысл этого обращения непонятно. В обращении к следователю были выдернуты фразы из разговора и адвокат представлен как шантажист.
В письменных и устных объяснениях адвокат Т. не согласился с доводами жалобы, пояснил, что аудиозапись разговора он не осуществлял, это делала К. со своим коллегой, он только присутствовал в её кабинете. Адвокат не препятствовал аудиозаписи, поскольку были опасения, что Б. будет впоследствии шантажировать компанию. Такая запись не запрещена законом, но Б. о производстве аудиозаписи не предупреждался. Адвокат полагает, что на аудиозаписи есть признаки вымогательства, поскольку Б. требовал документы и шантажировал негативной оценкой деловой репутации компании. Материалы следователю передавала К.
Адвокат Р. (руководитель адвокатского образования, в котором осуществляет свою деятельность адвокат Т.) в заседании комиссии пояснил, что адвокат Т. не представлял интересы ООО «И», ордер выдавался на физическое лицо – К. Она является доверителем адвоката, вправе самостоятельно принимать решения.
По ходатайству адвоката Т. в заседании комиссии дала объяснения К., которая пояснила, что она является юристом фирмы «Б» и представляет интересы ООО «И» в споре с бывшим работником – В. Также она является доверителем адвоката Т., который оказывает ей правовую помощь в связи с проверкой заявления о возбуждении уголовного дела. В целях защиты интересов ООО «И» она, совместно с М., записали телефонный разговор с В., состоявшийся 16.12.2015 г. и телефонный разговор с адвокатом Б. Телефонный разговор 17.12.2015 г. проводился по громкой связи, в присутствии адвоката Т., чтобы он мог при необходимости оказать правовую помощь. Впоследствии аудиозаписи были предоставлены в следственные органы, которые проводят проверку заявления В.
Рассмотрев доводы жалобы и письменных объяснений, заслушав стороны и изучив представленные документы, комиссия приходит к следующим выводам.
В соответствии с абз. 2 п. 1 ст. 23 Кодекса профессиональной этики адвоката, разбирательство в квалификационной комиссии адвокатской палаты субъекта РФ осуществляется устно, на основе принципов состязательности и равенства участников дисциплинарного производства. Данная норма предполагает, что стороны дисциплинарного производства вправе и обязаны подтвердить доводы, изложенные в обращении и объяснениях, надлежащими, достоверными и непротиворечивыми доказательствами.
Адвокат Т. участвовал в качестве представителя К. при телефонном разговоре представителей ООО «И» К. и М. с представителем В. (бывшего работника указанного ООО) – адвокатом Б. Телефонный разговор состоялся 17.12.2015 г., проводился по громкой связи, К. произведена аудиозапись разговора, о чём адвокат Б. предупреждён не был.
К. является доверителем адвоката Т., который представляет её интересы в следственных органах, который проводят проверку по заявлению о возбуждении в отношении неё и других лиц о возбуждении уголовного дела. Данное обстоятельство адвокатом не отрицается, а его представитель – адвокат Р. отдельно отметил, что адвокат представителем ООО «И» не является.
В силу п. 1 ст. 10 Кодекса профессиональной этики адвоката, закон и нравственность в профессии адвоката выше воли доверителя. Никакие пожелания, просьбы или требования доверителя, направленные к несоблюдению закона или нарушению правил, предусмотренных Кодексом профессиональной этики адвоката, не могут быть исполнены адвокатом.
Комиссия отмечает, что перед началом записи разговора от 17.12.2015 г., перечисляются все лица, присутствующие при разговоре и сообщается, что «мы» будем звонить. Таким образом, адвокат Т. действительно был осведомлён о производстве записи разговора, о том, что разговор транслировался по громкой связи, а также о том, что адвоката Б. о записи не предупреждался.
В силу п. 1 ст. 15 Кодекса профессиональной этики адвоката, адвокат строит свои отношения с другими адвокатами на основе взаимного уважения и соблюдения их профессиональных прав.
Институт адвокатуры создан для оказания профессиональной юридической помощи. Поэтому участие адвоката в таком мероприятии, как тайная запись телефонного разговора, может быть связано только с исключительными обстоятельствами и с целью защиты интересов доверителя. Однако, как следует из объяснений К., телефонный разговор записывался «с целью защиты Общества от недобросовестных действий со стороны работника…». Какие-либо исключительные обстоятельства, связанные с доверителем адвоката – К. отсутствовали. ООО «И» доверителем адвоката Т. не являлось.
Довод о том, что адвокат присутствовал при телефонном разговоре с целью оказания юридической помощи К. «в области уголовного права и процесса» является надуманным. Давая объяснения в заседании комиссии, К. пояснила, что в ходе разговора адвокат Б. «… предлагал Обществу в целях разрешения конфликта заплатить своему доверителю…. При этом он пояснил, что сумма компенсации…. ниже, чем репутационные потери, которые понесёт Общество…». Очевидно, что разговор вёлся об интересах ООО «И», а не К.
При указанных обстоятельствах адвокат Т. должен был либо отказаться от участия в записи телефонного разговора представителей ООО «И» с адвокатом Б., либо предупредить последнего о том, что такая запись проводится и истребовать его согласие на это.
На основании изложенного, оценив собранные доказательства, комиссия приходит к выводу о наличии в действиях адвоката Т. нарушений п. 1 ст. 10, п. 1 ст. 15 Кодекса профессиональной этики адвоката.

https://www.apmo.ru/uid123/?show=theme&id=1211