#257

Обзор дисциплинарной практики Адвокатской палаты Удмуртской Республики за 2 полугодие 2016 года (фрагмент № 9)

Регион: Удмуртская Республика
Итог разбирательства: замечание;
Статья ФЗ: ФЗ ст.2 п.1; ФЗ ст.7 п.1 подп.1; ФЗ ст.7 п.1 подп.4;
Статья КПЭА: КПЭА ст.13 п.2; КПЭА ст.13 п.4;
Тема: защита по назначению; небрежное представление интересов;
Дата: 31 дек. 2016 г.
Вид документа: Обзор дисциплинарной практики (фрагмент)

Текст документа

Адвокат по просьбе подзащитного или по собственной инициативе при наличии к тому оснований обжалует его задержание, избрание ему меры пресечения, продление срока содержания под стражей или срока домашнего ареста, применение к подзащитному иных мер процессуального принуждения, другие решения и действия (бездействие), нарушающие права и законные интересы подзащитного. Участие адвоката-защитника в ходе предварительного следствия во всех следственных, процессуальных действиях, проводимых с участием подзащитного, является обязательным.

В Адвокатскую палату УР поступила жалоба И. в отношении практикующего в адвокатском кабинете адвоката Л. Из жалобы и представленных в АП УР сторонами конфликта - адвоката и подзащитного - документов следует, что И.М, 1988 г.р., ранее неоднократно судимый, привлечен к уголовной ответственности за то, что 16.07.2016 г. в период с 23 часов до 23 часов 25 минут на почве личных неприязненных отношений избил Ш. и И.А., применяя при этом в качестве оружия стеклянную бутылку и деревянную доску, причинил каждому потерпевшему тяжкий вред здоровью. Потерпевшие пребывают в отделении реанимации. И.М. предъявлено обвинение по п. «б» ч. 3 ст. 111 УК РФ.

Следователь для осуществления защиты И.М. назначил адвоката Л.

В жалобе И.М. утверждает, что «большую часть времени на следственных действиях адвокат Л. спал либо вообще отсутствовал»:

  • 03.08.2016 г. следователь У. в кабинете ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по УР знакомила И.М. с процессуальными документами, на которых уже стояли подписи адвоката, а сам он отсутствовал.
  • 03.09.2016 г. адвокат Л. отсутствовал при ознакомлении И.М. с протоколом проверки показаний на месте.

И.М. также предъявляет адвокату Л. претензии в том, что тот не обжаловал Постановление судьи М-о районного суда УР от 21.07.2016 г. об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу, а также не обжаловал Постановление судьи М-го районного суда УР от 09.09.2016 г. о продлении меры пресечения в виде заключения под стражу до 6 месяцев, т.е. до 17.01.2017 г.

И.М. просит АП УР о прекращении статуса адвоката Л., поскольку его «недостойное поведение… несовместимо с … пребыванием в рядах Адвокатуры РФ».

В объяснениях на жалобу адвокат Л. отметил, что не согласен с доводами И.М.

Перед каждым следственным действием адвокат Л. постоянно проводил беседы с подзащитным, обсуждая вопросы защиты. До 29.09.2016 г. И.М. не предъявлял никаких претензий к нему. В названный день в М-ом районном суде УР рассматривались три жалобы И.М. в порядке ст.125 УПК РФ на действия (бездействие) следователя, в которых обвиняемый, в частности, отметил, что в ходе предварительного следствия были нарушены его права на свободу и личную неприкосновенность, на достоинство, на государственную и судебную защиту прав и свобод, на получение квалифицированной юридической помощи.

В своих жалобах в суд И.М., в частности, утверждал, что при проведении следственных действий ему не разъяснялись его процессуальные права, а адвокат присутствовал не на всех следственных действиях, а когда присутствовал, то спал.

При беседе с И.М. адвокат Л. выяснил, что подзащитный сам лично не писал никаких жалоб. Их ему подготовили сокамерники по учреждению ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по УР. После заявленного адвокатом Л. ходатайства о проведении ряда следственных действий в целях исключения из обвинения вмененного следователем И.М. факта состояния алкогольного опьянения при совершении преступления, последний отказался от своих жалоб в суде. Копии постановлений судьи М-го районного суда УР от 29.09.2016 г. адвокатом Л. представлены. Между тем жалобу из АП УР И.М. не отозвал.

Адвокат Л., извещенный о дне и месте проведения заседания квалификационной комиссии, не явился. В АП УР от него поступили дополнительные пояснения. В них он сообщает, что никаких нарушений при осуществлении защиты интересов И.М. не допускал. Все следственные действия производились при его участии.

В отношении И.М. 21.07.2016 г. была избрана мера пресечения в виде заключения под стражу. И.М. свою вину признавал полностью, против заключения под стражу не возражал. После оглашения постановления суда о заключении под стражу И.М. просьб об обжаловании ареста не заявлял, пояснил, что обжаловать постановление не надо, и он не будет.

03.08.2016 г. следователь известила адвоката Л. о необходимости выехать в следственный изолятор для ознакомления И.М. с постановлением о назначении экспертизы. В указанный день адвокат Л. выехать в г. Ижевск из М. не смог в связи с занятостью в судебном заседании по другому делу. Несмотря на это следователь ознакомила И.М. с протоколом от 03.08.2016 г. Вечером 08.03.2016 г. следователь вызвала адвоката Л. для ознакомления с протоколом. Адвокат Л., увидев подпись И.М. в протоколе, также ознакомился с ним, удостоверив своей подписью. Никаких замечаний на протокол от И.М. не поступало.

09.09.2016 г. М-м районным судом УР удовлетворено ходатайство следователя о продлении меры пресечения в виде заключения под стражу И.М. Намерений обжаловать постановление суда И.М. не высказывал.

Между тем квалификационной комиссией АП УР в ходе заседания установлено, что постановлением следователя СО МВД России по М-му району УР У. адвокат Л. назначен защитником И.М. обвиняемого в совершении преступления предусмотренного п. «б» ч. 3 ст. 111 УК РФ.

Постановлением судьи М-го районного суда УР от 21.07.2016 г. обвиняемому И.М. избрана мера пресечения в виде заключения под стражу сроком на 2 месяца, то есть до 18.09.2016 г. В ходе судебного заседания обвиняемый И.М. свою причастность к совершению преступления не отрицал, но возражал против удовлетворения ходатайства следователя об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу, ориентировал суд избрать в отношении него меру пресечения в виде домашнего ареста.

Защитник-адвокат Л. поддержал мнение подзащитного, однако постановление судьи М-го районного суда УР от 21.07.2016 г. в интересах подзащитного И.М. не обжаловал, поскольку не усматривал для этого оснований.

Постановлением судьи М-го районного суда УР от 09.09.2016 г. обвиняемому И.М. мера пресечения в виде заключения под стражу продлена сроком на 4 месяца, то есть до 17.01.2017 г. В ходе судебного заседания обвиняемый И.М. выразил свое несогласие с постановлением следователя, просил изменить меру пресечения на домашний арест. Защитник адвокат Л. поддержал позицию подзащитного, однако постановление судьи М-го районного суда УР от 09.09.2016 г. в интересах подзащитного Иванова А.М. не обжаловал.

То обстоятельство, что адвокат, при наличии позиции подзащитного, не согласного с арестом, не обжаловал постановления суда об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу, продления срока содержания под стражей, и не получил от доверителя письменного заявления об отказе от обжалования постановлений суда, квалификационная комиссия расценила нарушением требований законодательства об адвокатуре.

Корпоративные нормы об адвокатской деятельности содержат требование о необходимости получения адвокатом письменного отказа от обжалования только приговора (пункт 4 статьи 13 КПЭА). Квалификационная комиссия Адвокатской палаты УР пришла к выводам, что положение пункта 4 статьи 13 КПЭА распространяется не только на приговор суда, но и на все вопросы, разрешаемые при его постановлении, в том числе судебные акты по вопросу об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу.

Вопрос о мере пресечения является одним из вопросов, разрешаемых судом при постановлении приговора (подпункт 17 пункта 1 статьи 299 УПК РФ). Таким образом, обжалование меры пресечения является обязанностью адвоката при наличии просьбы подзащитного, если суд не разделил позицию адвоката-защитника, при наличии оснований к отмене или изменению судебного акта по благоприятным для подзащитного мотивам. Соответственно, отказ от обжалования меры пресечения может быть зафиксирован адвокатом способом, позволяющим впоследствии точно установить волеизъявление доверителя.

Указанный порядок действий адвоката установлен пунктом 7 статьи 8 Рекомендаций Совета Адвокатской палаты Удмуртской Республики «О порядке участия адвоката-защитника в уголовном судопроизводстве» (утверждены Решением Совета Адвокатской палаты УР от 19.05.2016 г., протокол № 4, с изменениями, принятыми Решением Совета Адвокатской палаты УР от 17.10.2016 г., протокол № 9). Защитник обжалует задержание подзащитного, решение об избрании подзащитному меры пресечения в виде заключения под стражу и продлении срока содержания под стражей (по просьбе подзащитного и (или) при наличии законных оснований обжалования). Положения пункта 8 статьи 10 Рекомендаций Совета Адвокатской палаты Удмуртской Республики «О порядке участия адвоката-защитника в уголовном судопроизводстве» не должны истолковываться в качестве императивных в тех случаях, когда стороной защиты, с учетом конкретных обстоятельств дела, была согласована позиция, позволяющая защитнику более эффективно защищать права и интересы подзащитного и оказывать ему юридическую помощь без выполнения названных в них действий.

Адвокат Л. указанные предписания проигнорировал, чем нарушил законные права и интересы подзащитного И.М. на получение квалифицированной юридической защиты.

Адвокат Л. 03.08.2016 г. подписал протокол ознакомления обвиняемого И.М. с постановлением о назначении экспертизы в отсутствии самого подзащитного. Сам же обвиняемый подписал указанный протокол ранее, в отсутствии адвоката Л. Адвокат Л. полагает, что наличие подписи подзащитного без замечаний в протоколе явилось для него достаточным основанием к подписанию документа со своей стороны.

В соответствии со ст.53 УПК РФ с момента допуска к участию в уголовном деле защитник вправе участвовать в допросе подозреваемого, обвиняемого, а также в иных следственных действиях, производимых с участием подозреваемого, обвиняемого либо по его ходатайству или ходатайству самого защитника в порядке, установленном УПК РФ.

Пункт 5 статьи 8 Рекомендаций Совета Адвокатской палаты УР «О порядке участия адвоката-защитника в уголовном судопроизводстве» предусматривает непосредственное участие защитника во всех следственных, процессуальных действиях, проводимых с участием подзащитного.

В соответствии с ч.3 ст. 195 УПК РФ при назначении экспертизы следователь знакомит с постановлением о назначении судебной экспертизы подозреваемого, обвиняемого, его защитника, потерпевшего, его представителя и разъясняет им права, предусмотренные статьей 198 УПК РФ. Об этом составляется протокол, подписываемый следователем и лицами, которые ознакомлены с постановлением. При назначении и производстве судебной экспертизы подозреваемый, обвиняемый, его защитник, потерпевший, представитель вправе знакомиться с постановлением о назначении судебной экспертизы, заявлять отвод эксперту или ходатайствовать о производстве судебной экспертизы в другом экспертном учреждении, ходатайствовать о привлечении в качестве экспертов указанных ими лиц либо о производстве судебной экспертизы в конкретном экспертном учреждении, ходатайствовать о внесении в постановление о назначении судебной экспертизы, дополнительных вопросов эксперту.

Являясь независимым профессиональным советником по правовым вопросам (абзац 1 пункта 1 статьи 2 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации»), адвокат самостоятельно определяет тот круг юридически значимых действий, которые он может и должен совершить для надлежащей защиты прав и законных интересов. Вместе с тем, согласно пунктам 2 и 4 статьи 13 Кодекса профессиональной этики адвоката, адвокат, принявший в порядке назначения или по соглашению поручение на осуществление защиту по уголовному делу, не вправе отказаться от защиты, кроме случаев, указанных в законе, и должен выполнять обязанности защитника.

То обстоятельство, что адвокат Л. 03.08.2016 г. подписал протокол ознакомления обвиняемого И.М. с постановлением о назначении экспертизы в отсутствии самого подзащитного, лишило последнего возможности получить квалифицированную правовую помощь при реализации прав обвиняемого предусмотренных ст. 198 УПК РФ. Права, предоставляемые обвиняемому, при назначении экспертизы, могут быть реализованы только при надлежащей, своевременной и непосредственной правовой помощи, т.е. с участием профессионального защитника, т.к. на этой стадии решаются такие важные вопросы с назначением экспертизы как: необходимость проведения экспертизы, обязательность проведения экспертизы, перечень вопросов поставленных перед экспертом, компетентность эксперта, соблюдение специальных требований к экспертам установленных законодательством и т.д. Подобного рода вопросы могут быть разрешены только с участием защитника.

Адвокат Л. указанные предписания проигнорировал, чем нарушил законные права и интересы подзащитного И. на получение квалифицированной юридической защиты.

Адвокат при осуществлении профессиональной деятельности обязан честно, разумно, добросовестно, квалифицированно, принципиально и своевременно исполнять обязанности, отстаивать права и законные интересы доверителя всеми не запрещенными законодательством Российской Федерации средствами, соблюдать Кодекс профессиональной этики адвоката (п.п. 1 и 4 п. 1 ст. 7 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации», п. 1 ст. 8 Кодекса профессиональной этики адвоката). За неисполнение либо ненадлежащее исполнение своих обязанностей адвокат несет ответственность, предусмотренную Федеральным законом «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» (п. 2 ст. 7 названного Закона).

В соответствии с п.1 ст.23 Кодекса профессиональной этики адвоката разбирательство в квалификационной комиссии адвокатской палаты субъекта Российской Федерации осуществляется на основе принципов состязательности и равенства участников дисциплинарного производства. Участники дисциплинарного производства с момента его возбуждения имеют право, в том числе, представлять доказательства (подп. 3 п. 5 ст. 23 Кодекса).

При рассмотрении дисциплинарного производства, носящего публично-правовой характер, квалификационная комиссия исходит из презумпции добросовестности адвоката, обязанность опровержения которой возложена на заявителя (участника дисциплинарного производства, требующего привлечения адвоката к дисциплинарной ответственности), который должен доказать те обстоятельства, на которые он ссылается как на основания своих требований.

Деятельность дисциплинарных органов адвокатских палат субъектов Российской Федерации по своей природе является правоприменительной, основанной на предписаниях Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации».

Квалификационная комиссия и совет палаты в пределах своей компетенции самостоятельно определяют круг обстоятельств, имеющих юридическое значение для правильного разрешения дисциплинарного производства, а выводы каких-либо иных органов, в том числе и судов, по смыслу закона, не могут иметь преюдициального значения для дисциплинарных органов адвокатской палаты в части доказанности действий (бездействия) адвоката и их юридической оценки.

В ходе дисциплинарного производства не нашли своего подтверждения утверждения И.М. о том, что «большую часть времени на следственных действиях адвокат Л. спал либо вообще отсутствовал». Из представленных адвокатом Л. копий материалов уголовного дела следует, что каких-либо замечаний от обвиняемого на действия адвоката не поступало. Из копий постановлений судьи М-го районного суда УР от 29.09.2016 г., предоставленных адвокатом Л., следует, что И.М. от своих претензий к адвокату в этой части отказался.

На основании п.п. 4 п. 1 ст. 7 и п.п. 2 п. 2 ст.17 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ», адвокат обязан соблюдать Кодекс профессиональной этики адвоката. А в соответствии с п. 1 ст. 18 Кодекса профессиональной этики адвоката нарушение адвокатом требований законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре и настоящего Кодекса, совершенное умышленно или по грубой неосторожности, влечет применение мер дисциплинарной ответственности.

При вышеизложенных обстоятельствах, квалификационная комиссия Адвокатской палаты УР пришла к заключению, что адвокат Л. допустил нарушения ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ» (п.п.1 п. 1 ст.7, п.п. 4 п. 1 ст. 7), а также Кодекса профессиональной этики адвоката (п.1 ст. 8).

Решением Совета АП УР 23.03.2017 г. адвокату И. объявлено замечание.

https://apur.ru/index.php?option=com_content&view=article&id=961:srochnaya-novost&catid=10&Itemid=20