#255

Обзор дисциплинарной практики Адвокатской палаты Удмуртской Республики за 2 полугодие 2016 года (фрагмент № 7)

Регион: Удмуртская Республика
Итог разбирательства: предупреждение;
Статья ФЗ: ФЗ ст.1; ФЗ ст.7 п.1 подп.1; ФЗ ст.7 п.1 подп.4; ФЗ ст.29 п.4;
Статья КПЭА: КПЭА ст.19 п.2;
Тема: небрежное представление интересов; адвокат дал объяснения;
Дата: 31 дек. 2016 г.
Вид документа: Обзор дисциплинарной практики (фрагмент)

Текст документа

Надлежащее исполнение адвокатом обязанностей перед доверителем предполагает не только оказание им квалифицированной юридической помощи честно, разумно, добросовестно и своевременно, но и решение всех вопросов, возникающих в период действия договора (вытекающих из условий договора), в строгом соответствии с законом.

В Адвокатскую палату Удмуртской Республики поступила жалоба Ю. в отношении адвоката М., практикующего в адвокатском кабинете.

Отношения между супругами Ю., имеющими двух несовершеннолетних детей, проживающих с матерью и находящихся на ее полном материальном иждивении, не сложились, ими было принято решение расстаться.

15 июня 2016 г. Ю. заключила соглашение с адвокатом М., но, как она утверждает, «работы от него не увидела», «ни на одно решение в суд он не являлся, а ей говорил, что там был, ни одно исковое заявление ей не показывал». Адвокат М. на её телефонные звонки не отвечает. Автор жалобы просит разобраться в её деле, вернуть в полном объёме деньги, которые она заплатила адвокату М. и документы, которые находятся у него.

В обоснование своих доводов Ю. приложила копию соглашения об оказании юридической помощи от 15 июня 2016 г., предметом которого является, в том числе, составление заявлений, ходатайств, других документов правового характера, подача искового заявления о разделе совместно нажитого имущества, расторжение брака, взыскание алиментов на детей, участие в суде первой инстанции и сообщение доверителю информации о ходе и результатах выполнения принятого на себя обязательства. Также к жалобе приложены выданные адвокатом М. копия квитанции от 15 июня 2016 г. на 15000 руб. и копия квитанции от 11 августа 2016 г. на 15000 руб.

В своих объяснениях на жалобу адвокат М. указал, в частности, что Ю. не обращалась к нему о расторжении соглашения, о желании вернуть деньги узнал из жалобы и не согласен возвращать всю сумму, поскольку провел работу: выезжал в суд и на место нахождения матери доверителя, когда супруг доверителя хотел забрать общего несовершеннолетнего ребенка; по его совету вызывалась полиция и составлялось заявление; участвовал в бракоразводном процессе в суде, где дело терялось вместе со встречным заявлением ее мужа. По мнению М., причины в сложившейся ситуации базируются на неразберихе в судебном участке N-го района города Ижевска и неопределенность самой Ю. по разводу со своим супругом. Предлагал вернуть часть денег из принятого гонорара, на что Ю. не согласилась, шантажировала сообщением о сговоре адвоката М. с противоположной стороной.

К своему объяснению адвокат М. приложил копии заявления о вынесении судебного приказа от 16 сентября 2016 г., судебной повестки на 09 августа 2016 г. по встречному заявлению супруга, соглашения об оказании юридической помощи от 15 июня 2016 г., квитанции об отправлении 17 октября 2016 г. адвокатом М. в мировой суд почтовой корреспонденции и документов по взаимоотношениям супругов.

Квалификационная комиссия установила, что 15 июня 2016 г. Ю. заключила с адвокатом М. соглашение об оказании ей юридической помощи с передачей ему предоплаты в сумме 15 000 руб. и копий документов по взаимоотношениям между супругами. Предметом данного соглашения определено, в частности, правовое консультирование, составление заявлений, ходатайств, других документов правового характера, подача искового заявления о разделе совместно нажитого имущества, расторжение брака, взыскание алиментов на детей, участие в суде первой инстанции. Обязанностью адвоката также предусматривалось сообщать доверителю информацию о ходе и результатах выполнения принятого на себя обязательства с момента заключения данного соглашения.

В начале августа 2016 г. адвокат М. от имени Ю. подготовил иск о расторжении брака с супругом и взыскании с того алиментов на несовершеннолетних детей, и подал его в мировой суд судебного участка № Х N-го района города Ижевска.

09 августа 2016 г. указанное исковое заявление Ю. было объединено со встречным исковым заявлением ее супруга Ю., поданного ранее.

11 августа 2016 г. Ю. передала адвокату М. предусмотренное соглашением дополнительное вознаграждение адвоката в сумме 15 000 руб.

16 сентября 2016 г. адвокат М. также от имени Ю. в указанный же суд подал заявление о вынесении судебного приказа о взыскании с Ю. алиментов на содержание детей.

17 октября 2016 г. адвокат М направлял корреспонденцию процессуального характера в суд.

01 ноября 2016 г. Ю. обратилась в АП УР с заявлением о ненадлежащем исполнении адвокатом М. заключенного с ней соглашения.

В соответствии с абз. 1 ч. 1 п. 2 ст. 19 Кодекса профессиональной этики адвоката поступок адвоката, который порочит его честь и достоинство, умаляет авторитет адвокатуры, неисполнение или ненадлежащее исполнение адвокатом своих профессиональных обязанностей перед доверителем, а также неисполнение решений органов адвокатской палаты должны стать предметом рассмотрения соответствующих квалификационной комиссии и Совета, заседания которых проводятся в соответствии с процедурами дисциплинарного производства, предусмотренными настоящим Кодексом.

Согласно п. 4 ст. 23 указанного кодекса разбирательство в комиссии осуществляется в пределах тех требований и по тем основаниям, которые изложены в жалобе, представлении, обращении. Изменение предмета и (или) основания жалобы, представления, обращения не допускается.

Требования заявителя жалобы сформулировано в виде просьбы – разобраться в ситуации, вернуть переданные адвокату документы и деньги.

По п. 4 ст. 29 ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» президент адвокатской палаты возбуждает дисциплинарное производство в отношении адвоката или адвокатов при наличии допустимого повода и в порядке, предусмотренном кодексом профессиональной этики адвоката.

Пунктом 6 ст. 29 указанного закона предусмотрено, что адвокаты не отвечают по обязательствам адвокатской палаты, а адвокатская палата не отвечает по обязательствам адвокатов.

Значит, требования о возврате уплаченного адвокату гонорара, как и переданных документов, ни Президент Адвокатской палаты Удмуртской Республики, ни иные органы региональной адвокатской палаты не полномочны разрешать.

В этой части жалобы квалификационная комиссия считает необходимым разъяснить Ю., что споры между адвокатом и его доверителем по вопросам возврата гонорара и/или вознаграждения в рамках соглашения, представляющего собой гражданско-правовой договор, могут разрешаться в соответствии с главами 25, 27, 29 и 49 ГК РФ, и находятся вне рамок полномочий комиссии.

Указанные в жалобе – невыполнение своих обязанностей, неявка в суд, непредъявление искового заявления и отсутствие ответов на телефонные звонки доверителя, являются именно теми основаниями, по которым комиссия, проверяет соблюдение адвокатом М. норм законодательства об адвокатской деятельности и Кодекса профессиональной этики адвоката.

Вместе с этим, квалификационная комиссия отмечает, что дисциплинарное производство в отношении адвокатов является исключительно внутренним процессом региональной адвокатской палаты, которая не проводит каких-либо расследований, а ее представители не собирают доказательств и не опрашивают кого-либо, поскольку не имеют права и не наделены соответствующими полномочиями.

Сложившаяся дисциплинарная практика в Адвокатской палате Удмуртской Республике в соответствии со ст. 23 Кодекса профессиональной этики адвоката основывается на принципах состязательности. Данные принципы требуют от сторон обоснования своих позиций доказательствами, представленными в установленном порядке.

В подтверждение своей жалобы Ю. представила копии соглашения от 15 июня 2016 года и квитанции на общую сумму 30 000 руб., оговоренную в указанном соглашении.

Копия жалобы с указанными подтверждающими ее документами и предложением представить объяснения с доказательствами в обоснование своих доводов до 15 ноября 2016 года адвокату М. направлены 03 ноября 2016 года, исх. № 1242.

Комиссия обращает внимание на то, что поступившие в Адвокатскую палату УР объяснения адвоката М. по доводам жалобы не содержат конкретики. А именно, в объяснении нет указания – времени, дат и места выполнения адвокатом принятого на себя поручения, подготовленных им всех процессуальных документов и документов суда, подтверждающих в них свое участие (протоколы или рукописные записи судебных заседаний, принятые по делу судебные акты, определения и постановления, и прочее, и прочее…). Сам М. на заседание квалификационной комиссии не явился, просил рассмотреть жалобу в его отсутствие, в связи с нахождением на лечении с выездом за пределы Удмуртии. Несмотря на указанные недостатки объяснения адвоката М., по мнению комиссии, они не свидетельствуют о недобросовестности адвоката, и не являются поводом для признания, при отсутствии доказательств, имевших со стороны адвоката место нарушений. По мнению членов квалификационной комиссии, данное обстоятельство свидетельствует лишь об отказе от квалифицированного опровержения доводов, изложенных в жалобе, и о желании использования принципов состязательности в дисциплинарном производстве.

В соответствии с п. 3 ст. 23 Кодекса профессиональной этики адвокатов неявка кого-либо из участников дисциплинарного производства не является основанием для отложения разбирательства. В этом случае квалификационная комиссия рассматривает дело по существу по имеющимся материалам и выслушивает тех участников производства, которые явились на заседание комиссии.

Согласно п. 1 ст. 1 ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» адвокатской деятельностью является квалифицированная юридическая помощь, оказываемая на профессиональной основе лицами, получившими статус адвоката в целях защиты их прав, свобод и интересов, а также обеспечения доступа к правосудию.

Подпунктами 1, 4 п. 1 ст. 7 указанного закона установлено, что адвокат обязан, в частности, добросовестно отстаивать права и законные интересы доверителя всеми не запрещенными законодательством Российской Федерации средствами; соблюдать кодекс профессиональной этики адвоката.

По п.п. 1 ст. 8 Кодекса профессиональной этики адвоката при осуществлении профессиональной деятельности адвокат обязан, в том числе, добросовестно, квалифицированно, принципиально и своевременно исполнять свои обязанности, активно защищать права, свободы и интересы доверителей всеми не запрещенными законодательством средствами, руководствуясь Конституцией Российской Федерации, законом и настоящим Кодексом.

По мнению комиссии, заключенное 15 июня 2016 года адвокатом М. соглашение с Ю. на оказание ей юридической помощи соответствует предъявляемым к нему ст. 25 ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» требованиям.

Указанное соглашение предусматривает обязанности доверенного лица, в том числе, по составлению заявлений, ходатайств, других документов правового характера (п. 1.1. соглашения), участию в качестве представителя в суде первой инстанции (п. 1.2. соглашения) и сообщению доверителю информации о ходе и результатах выполнения принятого на себя обязательства (п. 2.1.2. соглашения).

Из объяснений адвоката М. следует, что он выполнил значительный объём работы, неоднократно выезжал, в том числе с Ю., в суд. Однако в мировом суде поданные им заявления терялись, объединялись со встречным исковым заявлением её супруга, затем судья уходил в отпуск и болел, а доверитель была неоднозначна в намерении развода.

Квалификационная комиссия считает, что адвокат М. не своевременно, не в полном объеме и, в сложившейся ситуации, не в полной мере исполнил свои обязанности профессионального юриста. Так, он не подал в суд от имени Ю. к супругу Ю. исковое заявление о разделе совместно нажитого имущества, и не предпринял достаточных мер для достижения оговоренной предметом соглашения с Ю. деятельности. Только по истечению полутора месяцев с момента заключения 15 июня 2016 г. соглашения в начале августа 2016 г. адвокатом М. подано в суд заявление о расторжении брака и взыскании алиментов. Затем по истечению еще одного месяца 16 сентября 2016 г. – подано заявление о вынесении судебного приказа на взыскание алиментов. И снова, только через месяц 17 октября 2016 г. М. обратился в мировой суд с заявлением по принятым от доверителя Ю. уже четыре месяца назад на себя обязательствам.

В результате указанных обращений к суду рассмотрение гражданского дела по расторжению брака так и не началось, исковое заявление о расторжении брака объединено со встречным заявлением супруга, поданного ранее, затерялось, судебный приказ на взыскание алиментов вынесен не был, участие в судебном заседании не выполнено, соответствующих жалоб на бездействие по рассмотрению поданных заявлений не подано.

Следовательно, адвокат М. самоустранился от надлежащего исполнения и сопровождения принятого на себя обязательства. Такое бездействие адвоката по принятому поручению не согласуется, как указано выше, с предусмотренной в п.п. 1 ст. 8 Кодекса профессиональной этики адвоката, необходимостью, в частности, разумно, добросовестно, принципиально и своевременно исполнять свои обязанности.

Доводы адвоката М. о том, что причиной проблем по иску Ю. является имеющее место в судебных участках города Ижевска «разгильдяйство», а он со своей стороны выполнил все, что мог, по мнению комиссии, также не состоятельны.

Дело в том, что жалоб на мировой суд в квалификационную коллегию судей или Управление судебного департамента в Удмуртской Республике, о чем указывал адвокат М. в заявлении о выдаче судебного приказа, не подавалось.

А освобождение доверенного лица от исполнения принятого на себя поручения не может зависеть от сложности выполнения этого поручения. Освободить адвоката от принятого поручения может только доверитель. Однако доверитель Ю., автор жалобы, не была информирована адвокатом М. о состоянии и сложностях выполняемого им поручения, что противоречит предусмотренной п. 2.1.2. вышеуказанного соглашения обязанности сообщать доверителю информацию о ходе и результатах выполнения обязательства, и от выполнения поручения его не освобождала. Доказательств отказа доверителя от выполнения соглашения или его части (письменное заявление доверителя, дополнительное соглашение между сторонами и т.п.) адвокатом не представлено. Также такое освобождение доверенного лица не предусмотрено соглашением (п. 4.2. соглашения) и, по мнению членов квалификационной комиссии, не согласуется, в частности, с предусмотренной в п. 6 ст. 10 Кодекса профессиональной этики адвоката, необходимостью при отмене или по исполнении поручения – предоставить доверителю по его просьбе отчет о проделанной работе.

Аргументы адвоката М. в части оказания доверителю Ю. консультационной помощи, выезд к месту нахождения ее ребенка и содействие в написании заявления в полицию на действия супруга Ю., также не освобождают от выполнения обязательств в полном объеме, поскольку предусмотрены предметом соглашения между доверителем и доверенным лицом (п. 1.1. соглашения).

Относительно доводов М. о невозможности дозвониться и встретиться с доверителем, комиссия считает, что адвокат по соглашению должен предусматривать все возможные препятствия у себя и доверителей для достижения поставленной перед доверенным лицом цели. Именно такое отношение согласуется с профессиональными принципами деятельности адвоката, в том числе, добросовестно, квалифицированно, принципиально и своевременно исполнять свои обязанности.

Кроме того, комиссия соглашается с доводами Ю., что адвокат М. самостоятельно не был ни на одном судебном разбирательстве, поскольку полномочий доверителя, стороны по делу, по нотариальной доверенности на представление интересов в суде не имел.

Однако квалификационная комиссия не может согласиться с доводами автора жалобы о том, что адвокат М. не знакомил её с исковыми заявлениями и не отвечал на ее телефонные звонки.

В этой части жалобы, комиссия отмечает, что при рассмотрении дисциплинарного производства, носящего публично-правовой характер, в Адвокатской палате Удмуртской Республики исходят последовательно из презумпции добросовестности адвоката. Обязанность опровержения добросовестности адвоката возложена на заявителя (участника дисциплинарного производства, требующего привлечения адвоката к дисциплинарной ответственности), который должен доказать те обстоятельства, на которые он ссылается как на основания своих требований.

По материалам дисциплинарного производства полномочий у адвоката М. на подачу и подписание исковых заявлений не имелось. 16 сентября 2016 г. за подписью Ю., со ссылкой на поданное в начале августа 2016 г. от ее имени исковое заявление, в мировой суд судебного участка № Х N-го района города Ижевска было подано заявление о вынесении судебного приказа. Данное заявление по штемпелю мирового суда было подано заявителем лично. Сам адвокат М. со своей стороны какие-либо нарушения отрицает. Доказательств игнорирования адвокатом М. звонков Ю. не представлено.

При таких обстоятельствах комиссия не может признать нарушения адвоката М. в виде не ознакомления Ю. с ее исковым заявлением и игнорированием её телефонных звонков.

При вышеизложенных обстоятельствах квалификационная комиссия приходит к выводу, что адвокат М. нарушил свои профессиональные обязанности в том, что он с 15 июня 2016 г. не своевременно и не в полном объеме подал в суд от имени Ю. к супругу Ю. исковое заявление о разделе совместно нажитого имущества, расторжении брака, взыскании алиментов на детей, не обжаловал бездействие суда по рассмотрению поданных заявлений и, тем самым, самоустранился от надлежащего исполнения и сопровождения принятого на себя обязательства.

Таким образом, на основании непосредственно исследованных материалов дисциплинарного производства, квалификационная комиссия приходит к выводу, что адвокат М. нарушил нормы законодательства об адвокатской деятельности и Кодекса профессиональной этики адвоката.

Решением Совета АП УР 23.03.2017 г. адвокату М. объявлено предупреждение.

https://apur.ru/index.php?option=com_content&view=article&id=961:srochnaya-novost&catid=10&Itemid=20