#240

Обзор дисциплинарной практики Адвокатской палаты Ханты-Мансийского автономного округа за 2018 год (фрагмент № 7)

Регион: Ханты-Мансийский автономный округ- Югра
Итог разбирательства: замечание;
Статья ФЗ: ФЗ ст.31 п.3 подп.9;
Статья КПЭА: КПЭА ст.9 п.1 подп.2; КПЭА ст.25 п.1 подп.1;
Тема: соглашение адвоката с доверителем; недобросовестность при исполнении поручения; нарушение этических норм;
Дата: 31 дек. 2018 г.
Вид документа: Обзор дисциплинарной практики (фрагмент)

Текст документа

Дисциплинарное производство по жалобе Е. в отношении адвоката Коллегии адвокатов Ханты-Мансийского автономного округа К.

В своей жалобе Е. указывает, что, изучив апелляционное постановление судьи уголовной коллегии суда ХМАО-Югры У. и протокол судебного заседания суда апелляционной инстанции от 7 июня 2018 года по делу ее супруга Е., она столкнулась с нарушением права ее супруга на защиту. В качестве защитника адвоката ее супруга на судебном заседании суда апелляционной инстанции выступала адвокат К. Во время прений сторон в части защиты адвокатом К. очевидно прямое нарушение права на защиту. К. сказала, что ранее ее супруг давал правдивые показания, а сейчас по какой-то причине изменил их. Непонятно на основании чего К. сделала вывод о том, что ее супруг Е. первоначально давал правдивые показания, а сейчас почему-то нет. Таким образом, она нарушила п. 4 ст. 6 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре Российской Федерации», где указано, что адвокат не вправе занимать по делу позицию противоположную позиции своего подзащитного и действовать вопреки его воле, за исключением случаев, когда адвокат убеждён наличие самооговора своего подзащитного. Также она нарушила п. 7 ст. 10 Кодекса профессиональной этики адвоката, где указано, что при исполнении поручения, адвокат в своих действиях исходит из презумпции достоверности документов и информации, представленной доверителем, и не проводит их дополнительной проверки. Высказывания К. противоречат законодательству об адвокатуре и этическим правилам профессии, в частности, с обязанностью адвоката защищать права и интересы своего доверителя всеми не запрещенными законодательством средствами, честно, разумно и добросовестно. Защитник должен придерживаться правил недопустимости сомнения в правдивости всего того, что сообщает ему клиент. Профессиональная этика исходит из того, что всякое нарушение настоящего правила противоречит основам адвокатской деятельности - доверию к адвокату со стороны клиента. Адвокат должен всем своим поведением поддерживать, выражать глубокую личную приверженность к честности, добросовестности, законности, демонстрировать собственное отношение, как человека, гражданина и юриста важнейшим этическим, нравственным ценностям правдивости, добропорядочности, уважению к закону. Просит провести проверку и привлечь к ответственности адвоката К.
8 августа 2018 года президентом Адвокатской палаты Ханты-Мансийского автономного округа на основании ст. 31 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» было возбуждено дисциплинарное производство в отношении адвоката К. (распоряжение № 47), материалы которого были направлены на рассмотрение Квалификационной комиссии Адвокатской палаты.
Адвокат К. надлежащим образом извещена о времени и месте рассмотрения дисциплинарного производства, на заседание Совета Адвокатской палаты ХМАО не явилась.

Совет Адвокатской палаты ХМАО считает возможным рассмотреть дисциплинарное производство в отсутствие адвоката К., поскольку неявка кого-либо из участников дисциплинарного производства не препятствует рассмотрению дисциплинарного производства и принятию решения (п. 5 ст. 24 Кодекса профессиональной этики адвоката).
В своих объяснениях адвокат К. указала, что 6 июня 2018 года ей на основании извещения Суда Ханты-Мансийского автономного округа – Югры о судебном заседании на 7 июня 2018 г. по апелляционной жалобе адвоката. в интересах обвиняемого по п. б ч. 4 ст. 132 УК РФ Е. на постановление Лангепасского городского суда ХМАО-Югры от 21 мая 2018 года, которым избрана мера пресечения в виде заключения под стражу сроком на 2 месяца, (основании ордер № 2274 от 6 июня 2018 года) были изучены материалы, поступившие в судебную коллегию по уголовным делам Суда Ханты-Мансийского автономного округа - Югры. Изучив материалы, посмотрев практику по аналогичным делам, она пришла к выводу, что у суда 1 инстанции были все основания, необходимые для избрания в отношении Е. меры пресечения не в виде заключения под стражу, а в виде домашнего ареста, а именно Е. был раннее не судим, и к уголовной ответственности не привлекался, имел положительные характеристики, как по месту жительства, так и месту работы, проживал и имел регистрацию по месту проведения предварительного следствия, дал явку с повинной и признательные показания, возраст свыше 60 лет. При таких обстоятельствах у Е. была возможность на смягчение меры пресечения. Участие Е. в судебном заседании было обеспечено с помощью использования видеоконференц-связи. До начала судебного заседания, когда участники ожидали прибытие Е. в кабинет для проведения заседания с использованием ВКС, она сообщила судье Ушаковой Т.А., в чьем производстве находился материал по вышеуказанной апелляционной жалобе, о своем намерении общения с подзащитным Е. наедине до начала судебного заседания для согласования позиции. В ходе беседы она планировала донести до Е., что необходимо акцентировать внимание суда на указанные выше основания, то есть на наличие положительных характеристик, явки с повинной, признательные показания и иные, которые в своей совокупности позволяют сделать вывод о том, что Е. не намерен препятствовать следствию и суду и т.п. Чтоб в итоге подвести о нецелесообразности применения самой суровой меры пресечения, а просить суд апелляционной инстанции о смягчении меры. По прибытию Е. в кабинет, который оборудован ВКС, судья сообщила ему о ее намерении пообщаться с ним наедине, и задала встречный вопрос Е. о наличии либо отсутствии желания общения наедине с защитником. На что Е. в категоричной форме от общения отказался. При рассмотрении жалобы по существу в ходе судебного заседания в своих прениях Е. меняет позицию по делу, что в данном случае полностью лишало его возможности смягчения меры пресечения, так как отпали признательные показания, явка с повинной, помощь следствию и т.п. В виду того, что в данном судебном заседании не устанавливается виновность лица, она в своих прениях решила указать на все положительные на данной стадии моменты, от которых по своей юридической неграмотности отказался обвиняемый, с единственной целью оказания квалифицированной юридической помощи и добиться результата, желаемого подзащитным, а в данном процессе непризнание его невиновности, а смягчении меры пресечения, что в любом случае не ухудшило положение подзащитного Е.

Квалификационная комиссия на заседании 5 сентября 2018 года пришла к заключению о наличии в действиях адвоката К. нарушений норм законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре и Кодекса профессиональной этики адвоката.
Совет Адвокатской палаты ХМАО, изучив материалы дисциплинарного производства, обсудив заключение Квалификационной комиссии, согласился с фактическими обстоятельствами, установленными Квалификационной комиссией.
В соответствии со ст. 23 Кодекса профессиональной этики адвоката разбирательство по дисциплинарному производству осуществляется на основе принципов состязательности и равенства участников дисциплинарного производства.
При рассмотрении дисциплинарного производства необходимо исходить из презумпции добросовестности адвоката, обязанность опровержения которой возлагается на заявителя (участника дисциплинарного производства, требующего привлечения адвоката к дисциплинарной ответственности), который должен доказать те обстоятельства, на которые он ссылается, как на основание своих требований.
Обстоятельства назначения защитником Е. адвоката К. и принятия последней обязательств по оказанию ему юридической помощи имели место, адвокатом К. не отрицаются и ей подтверждены письменно в ходе проверки.
Представленные заявителем документы (копия протокола судебного заседания суда апелляционной инстанции от 7 июня 2018 года), объяснения К. свидетельствуют о том, что адвокат К. не смотря на положительные намерения, действительно заняла по делу позицию вопреки воле доверителя в части отрицания им правдивости его признательных показаний, указав в своих прениях, что Е. ранее давал правдивые признательные показания.
В соответствии с пп. 2 п. 1 ст. 9 Кодекса профессиональной этики адвоката адвокат не вправе занимать по делу позицию, противоположную позиции доверителя, и действовать вопреки его воле, за исключением случаев, когда адвокат-защитник убеждён в наличии самооговора своего подзащитного.
Таким образом, Совет Адвокатской палаты, как и Квалификационная комиссия, приходит к выводу о наличии в действиях адвоката К. нарушения норм пп. 2 п. 1 ст. 9 Кодекса профессиональной этики адвоката.
На основании изложенного, руководствуясь подп. 9 п. 3 ст. 31 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации», подп. 1 п. 1 ст. 25 Кодекса профессиональной этики адвоката, принятого первым Всероссийским съездом адвокатов 31 января 2003 года, Совет Адвокатской палаты ХМАО

РЕШИЛ:

Объявить замечание адвокату К. за нарушение норм законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре и Кодекса профессиональной этики адвоката.

http://advokat.tm-ss.ru/to-lawyers/disciplinary-practice.html