#236

Обзор дисциплинарной практики Адвокатской палаты Ханты-Мансийского автономного округа за 2018 год (фрагмент № 3)

Регион: Ханты-Мансийский автономный округ- Югра
Итог разбирательства: замечание;
Статья ФЗ: ФЗ ст.6 п.4 подп.5; ФЗ ст.31 п.3 подп.9;
Статья КПЭА: КПЭА ст.18 п.5; КПЭА ст.25 п.1 подп.1;
Тема: адвокатская тайна; нарушение этических норм;
Дата: 31 дек. 2018 г.
Вид документа: Обзор дисциплинарной практики (фрагмент)

Текст документа

Дисциплинарное производство по жалобе Ж. в отношении адвоката адвокатского кабинета К.

В адрес Адвокатской палаты ХМАО поступила жалоба Ж. о нарушении адвокатом К. положений Федерального закона «Об адвокатской деятельности адвокатуре в Российской Федерации», а также положений Кодекса профессиональной этики адвоката.
Заявитель указывает, что адвокат К. осуществлял её защиту на стадии предварительного следствия по уголовному делу по обвинению ее в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 105 УК РФ. 6 февраля 2018 г. при рассмотрении уголовного дела по существу в Белоярском городском суде ХМАО-Югры, где его защиту осуществлял другой адвокат, по ходатайству прокурора был вызван в суд в качестве свидетеля адвокат К. Несмотря на наличие возражений с ее стороны (заявителя) и ее защитника в суде, адвокат К. дал показания против нее. В ходе дачи свидетельских показаний адвокат К. отвечал в том числе и на вопросы, которые защищены адвокатской тайной.
19 февраля 2018 года президентом Адвокатской палаты Ханты-Мансийского автономного округа на основании ст. 31 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» было возбуждено дисциплинарное производство в отношении адвоката К. (распоряжение № 5), материалы которого были направлены на рассмотрение Квалификационной комиссии Адвокатской палаты.
Адвокат К. надлежащим образом извещен о времени и месте рассмотрения дисциплинарного производства, на заседание Совета Адвокатской палаты ХМАО не явился.
Совет Адвокатской палаты ХМАО считает возможным рассмотреть дисциплинарное производство в отсутствие адвоката К., поскольку неявка кого-либо из участников дисциплинарного производства не препятствует рассмотрению дисциплинарного производства и принятию решения (п. 5 ст. 24 Кодекса профессиональной этики адвоката).
Адвокат К., представил письменное объяснение, в которой указывает, что 6 февраля 2018 г. был вызван в суд в качестве свидетеля по уголовному делу в отношении Ж., которой оказывал защиту на стадии предварительного расследования по назначению следователя. Все вопросы, заданные ему участниками судебного заседания, касались исключительно выяснения обстоятельств его участия/неучастия как адвоката в совершении процессуальных действий с участием подзащитной.
С учетом позиции, высказанной руководством Федеральной палаты адвокатов Российской Федерации, считает, что поступил неверно, так как перед началом своего допроса в суде должен был выяснить, согласна ли Ж. на его допрос в судебном заседании.
Более того с момента вызова в суд до времени начала судебного заседания было около 1 часа, в связи с чем он не имел возможности обратиться в Совет Адвокатской палаты округа для получения разъяснений.
Квалификационная комиссия на заседании 4 апреля 2018 года пришла к заключению о наличии в действиях адвоката К. нарушения норм законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре и Кодекса профессиональной этики адвоката, выразившихся в неисполнении абз. 5 п. 4 ст. 6 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации»
Совет Адвокатской палаты ХМАО, изучив материалы дисциплинарного производства, обсудив заключение Квалификационной комиссии, согласился с фактическими обстоятельствами, установленными Квалификационной комиссией.
При рассмотрении дисциплинарного производства необходимо исходить из презумпции добросовестности адвоката, обязанность опровержения которой возлагается на заявителя (участника дисциплинарного производства, требующего привлечения адвоката к дисциплинарной ответственности), который должен доказать те обстоятельства, на которые он ссылается, как на основание своих требований.
Из представленных материалов дисциплинарного производства усматривается, что адвокат К. 6 февраля .2018 г. был вызван по телефону в судебное заседание по уголовному делу в отношении Ж., которой оказывал защиту на стадии предварительного расследования по назначению следователя. В судебном заседании адвокат К. был допрошен в качестве свидетеля по ходатайству стороны государственного обвинения, при этом как сама Ж., так и её защитник выразили несогласие с заявленным ходатайством и возражали против допроса адвоката К. в качестве свидетеля.
Перед началом допроса в судебном заседании К. не выяснил у Ж. и её защитника их согласие с его допросом и дал свидетельские показания, что является нарушением требований пп. 2.3 ч. 3 ст. 56 УПК РФ.
Так, в соответствии с п. 3 ч. 3 ст. 56 УПК РФ не подлежат допросу в качестве свидетелей адвокат, защитник подозреваемого, обвиняемого - об обстоятельствах, ставших ему известными в связи с обращением к нему за юридической помощью или в связи с ее оказанием, за исключением случаев, если о допросе в качестве свидетеля ходатайствует адвокат, защитник подозреваемого, обвиняемого с согласия и в интересах подозреваемого, обвиняемого.
В соответствии с ч. 1 ст. 8 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» адвокатской тайной являются любые сведения, связанные с оказанием адвокатом юридической помощи своему доверителю.
Согласно с п. 2 ст. 8 указанного Федерального закона адвокат не может быть вызван и допрошен в качестве свидетеля об обстоятельствах, ставших ему известными в связи с обращением к нему за юридической помощью или в связи с ее оказанием.
Абзац 5 п. 4 ст. 6 Федерального закона устанавливает, что адвокат не вправе разглашать сведения, сообщенные ему доверителем в связи с оказанием последнему юридической помощи, без согласия доверителя.
В соответствии со ст. 6 Кодекса профессиональной этики адвоката доверия к адвокату не может быть без уверенности в сохранении профессиональной тайны. Профессиональная тайна адвоката (адвокатская тайна) обеспечивает иммунитет доверителя, предоставленный последнему Конституцией Российской Федерации. Соблюдение профессиональной тайны является безусловным приоритетом деятельности адвоката. Срок хранения тайны не ограничен во времени.
Адвокат не может быть освобожден от обязанности хранить профессиональную тайну никем, кроме доверителя. Согласие доверителя на прекращение действия адвокатской тайны должно быть выражено в письменной форме в присутствии адвоката в условиях, исключающих воздействие на доверителя со стороны адвоката и третьих лиц.
Правила сохранения профессиональной тайны распространяются на любые сведения, связанные с оказанием адвокатом юридической помощи.
Адвокат не вправе давать свидетельские показания об обстоятельствах, которые стали ему известны в связи с исполнением профессиональных обязанностей.
Таким образом, факт нарушения адвокатом К. адвокатской тайны установлен.
Нарушение адвокатом требований законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре и требований Кодекса, совершенное умышленно или по грубой неосторожности, влечет применение мер дисциплинарной ответственности.
Сроки давности привлечения адвоката К. к дисциплинарной ответственности, установленные п. 5 ст. 18 Кодекса профессиональной этики адвоката, не пропущены.
При таких обстоятельствах Совет Адвокатской палаты, как и Квалификационная комиссия приходит к выводу о наличии в действиях адвоката К. нарушений в виде нарушения адвокатом адвокатской тайны, то есть нарушений норм законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре, а также Кодекса профессиональной деятельности адвоката.
На основании изложенного, руководствуясь подп. 9 п. 3 ст. 31 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации», подп. 1 п. 1 ст. 25 Кодекса профессиональной этики адвоката, принятого первым Всероссийским съездом адвокатов 31 января 2003 года, Совет Адвокатской палаты ХМАО

РЕШИЛ:

Объявить замечание адвокату К. за нарушение норм законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре и Кодекса профессиональной этики адвоката, выразившееся в неисполнении абз. 5 п. 4 ст. 6 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации».

http://advokat.tm-ss.ru/to-lawyers/disciplinary-practice.html