#224

Обзор дисциплинарной практики Адвокатской палаты Ханты-Мансийского автономного округа за 2017 год (фрагмент № 9)

Регион: Ханты-Мансийский автономный округ- Югра
Итог разбирательства: замечание;
Статья ФЗ: ФЗ ст.31 п.3 подп.9;
Статья КПЭА: КПЭА ст.9 п.1 подп.1; КПЭА ст.9 п.1 подп.2; КПЭА ст.9 п.1 подп.9; КПЭА ст.24 п.5; КПЭА ст.25 п.1 подп.1;
Тема: соглашение адвоката с доверителем; недобросовестность при исполнении поручения;
Дата: 31 дек. 2017 г.
Вид документа: Обзор дисциплинарной практики (фрагмент)

Текст документа

Дисциплинарное производство по жалобе Б. в отношении адвоката Адвокатского кабинета г. Сургута Т.
Согласно жалобе, 2 сентября 2016 года для защиты интересов и законных прав Б. следователем СУ УМВД по г. Сургуту И. был назначен адвокат Т. в качестве защитника по назначению, и который приступил к выполнению ст. 217 УПК РФ совместно с доверителем. Через 15 минут после начала ознакомления с материалами уголовного дела, адвокат Т. заявил, что он очень занят, и время тратить на ознакомление у него нет никакого желания, ему некогда сидеть с Б., он будет заниматься своими делами, а после того, как Б. закончит, вернется подписать график ознакомления. Б. пояснила ему, что ей необходимо, что бы адвокат присутствовал и защищал ее, а не просто подписывал документы, на что он ответил, что Б. злоупотребляет своим правом.
Тогда адвокат Т. вообще отказался дальше находиться в кабинете, в силу своей занятости, прервал выполнение ст. 217 УПК РФ, подошел к следователю и предложил ей назначить ознакомление на субботу 3 сентября 2016 года, ему так удобно. Следователь пояснила Т., что Б. не является по субботам, на что Т. предложил следователю приводом обязать Б. явиться в субботу.
Адвокат Т. подписал график ознакомления, который даже еще не был составлен следователем, Б. не прочитан, и соответственно на него не внесены были Б. замечания.
Заявительница считает, что адвокат Т. вопреки интересам подзащитного, принял позицию следователя, тем самым нарушил адвокатскую этику.
Б. направила ходатайство следователю И. об отказе от такого адвоката, и просила произвести замену защитника по назначению при выполнении требований ст.217 УПК РФ.
5, 6, 7, 8 сентября 2016 года Б. заявлялись ходатайства об отводе Т., и по результатам, рассмотрения которых следователем И. в их удовлетворении отказано.
Адвокат Т. продолжал являться на выполнение ст. 217 УПК РФ, не согласовывая время с Б., тогда, когда было удобно ему и следователю И.
12 сентября 2016 года ходатайство Б. об отводе Т. и допуске для участия в уголовном деле адвоката по соглашению В. удовлетворено.
Несмотря на это, адвокат Т. продолжал являться на ознакомление без Б., вплоть до 21 сентября 2016 года, даже когда она с 14 сентября 2016 года до 19 сентября 2016 года находилась на стационарном лечении в медицинском учреждении.
Заявительница считает действия адвоката Т. незаконными и необоснованными, не соответствующими требованиям решения Совета ФПА РФ 27 сентября 2013 года «О двойной защите».
На основании изложенного Б. просит привлечь адвоката Т. к дисциплинарной ответственности. Предоставляет доказательство осведомленности адвоката Т. об участии в уголовном деле другого защитника (ходатайство от 12 сентября 2016 года об отказе в услугах адвоката Т. и постановление следователя об отводе адвоката Т.).
Б. настаивает, что адвокат Т. действовал в нарушение норм законодательства об адвокатской деятельности. В действиях (бездействии) адвоката присутствуют признаки дисциплинарного проступка, при изложенных обстоятельствах, отсутствия заявления о самоотводе при наличии сведений об участии в уголовном деле защитника по соглашению.
Б. просит провести проверку в отношении действий адвоката Т. и истребовать в СУ УМВД по г. Сургуту у следователя И. графики ознакомления с материалами уголовного дела за период с 2 сентября 2016 года по 21 сентября 2016 года.
Также она отмечает, что выполнение ст. 217 УПК РФ с ее участием проводится с применением видеокамеры, которая установлена по указанию прокуратуры г. Сургута, вследствие неоднократных нарушений должностными лицами СУ УМВД по г. Сургуту при выполнении ст. 217 УПК РФ, о чем все стороны уведомлены, и доводы, изложенные в жалобе Б. подтверждаются записью, которую она просит запросить.
Б. просит привлечь к дисциплинарной ответственности Т. вследствие наличия в действиях адвоката нарушений норм законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре и Кодекса профессиональной этики адвоката
17 октября 2016 года президентом Адвокатской палаты Ханты-Мансийского автономного округа на основании ст. 31 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» было возбуждено дисциплинарное производство в отношении адвоката Т. (распоряжение № 86), материалы которого были направлены на рассмотрение Квалификационной комиссии Адвокатской палаты.
Адвокат Т. надлежащим образом извещен о времени и месте рассмотрения дисциплинарного производства, на заседание Совета Адвокатской палаты ХМАО не явился.
Совет Адвокатской палаты ХМАО считает возможным рассмотреть дисциплинарное производство в отсутствие адвоката Т. поскольку неявка кого-либо из участников дисциплинарного производства не препятствует рассмотрению дисциплинарного производства и принятию решения (п. 5 ст. 24 Кодекса профессиональной этики адвоката).
Адвокат Т. представил письменные объяснения. Из объяснений следует, что действительно 2 сентября 2016 года, по назначению следователя, он осуществлял защиту интересов Б. на стадии предварительного следствия в СУ УМВД России по г.Сургуту.
2 сентября 2016 года, в ходе доверительной беседы с Б. адвокатом Т. было установлено, что ее интересы на стадии предварительного следствия, уже защищали несколько адвокатов по назначению следователя, от услуг которых она отказалась. Причину отказа Б. назвать отказалась.
Б. не относится к числу лиц, по уголовным делам которых, участие адвоката является обязательным. На предложение адвоката Т. заключить соглашение на оказание юридических услуг, по настоящему уголовному делу, Б. желания не изъявила.
Сведений о наличии соглашения с другим адвокатом, в том числе и с В., на защиту ее интересов она не сообщала.
Следователь И. подтвердила, что по состоянию на 2 сентября 2016 г., во исполнение требований ч. 4 ст. 49 УПК РФ, ни один адвокат не заявил о своем желании защищать интересы Б. по соглашению, никаких документов, свидетельствующих о наличии такого соглашения в материалах дел, не имелось.
Из этого следует, что заявление Б., о его участии в деле в качестве адвоката-дублера не состоятельно.
Его встреча с Б. была единственная – 2 сентября 2016г., более она с ним не общалась, не звонила, не писала, никаких ходатайств ему не заявляла, на вызовы к следователю в назначенное время не являлась.
Выполняя требования уголовно-процессуального законодательства, он неоднократно приходил, по вызову следователя, в СУ УМВД по г. Сургуту, однако Б. в назначенное время отсутствовала. Заявлений о том, что она на больничном или на стационарном лечении, или по другим причинам где-либо занята, ему не сообщала, каких-либо заявлений или ходатайств в его адрес не заявляла.
Узнав, что она отказалась от его услуг, по согласованию с лицом, производящим расследование, Т. прекратил участвовать в дальнейшем расследовании по делу, в связи с чем, по делу был привлечен следующий дежурный адвокат - Ш.
Адвокат Т. полагает, что доводы, приведенные в жалобе Б., надуманные и не соответствуют действительности, нарушений адвокатской этики и требований УПК РФ адвокат Т. не допускал.

Квалификационная комиссия на заседании 7 декабря 2016 года пришла к заключению о наличии в действиях (бездействии) адвоката Т. нарушений норм законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре и Кодекса профессиональной этики адвоката.
Совет Адвокатской палаты ХМАО, изучив материалы дисциплинарного производства, обсудив заключение Квалификационной комиссии, согласился с фактическими обстоятельствами, установленными Квалификационной комиссией.

В соответствии со ст. 23 Кодекса профессиональной этики адвоката разбирательство по дисциплинарному производству осуществляется на основе принципов состязательности и равенства участников дисциплинарного производства.
Согласно ст. 8 Кодекса профессиональной этики адвоката при осуществлении профессиональной деятельности адвокат обязан честно, разумно, добросовестно, квалифицированно, принципиально и своевременно исполнять свои обязанности, активно защищать права, свободы и интересы доверителей всеми не запрещенными законодательством средствами, руководствуясь Конституцией Российской Федерации, законом и настоящим Кодексом; уважать права, честь и достоинство лиц, обратившихся к нему за оказанием юридической помощи.
Согласно подп. 1, 2, 5, 9 п. 1 ст. 9 Кодекса профессиональной этики адвоката адвокат не вправе: действовать вопреки законным интересам доверителя, оказывать ему юридическую помощь, руководствуясь соображениями собственной выгоды, безнравственными интересами или находясь под воздействием давления извне; занимать по делу позицию, противоположную позиции доверителя, и действовать вопреки его воле, за исключением случаев, когда адвокат-защитник убежден в наличии самооговора своего подзащитного; принимать поручения на оказание юридической помощи в количестве, заведомо большем, чем адвокат в состоянии выполнить; оказывать юридическую помощь по назначению органов дознания, органов предварительного следствия или суда в нарушение порядка ее оказания, установленного решением Совета;
Доводы Б. о допущенных адвокатом Т. нарушениях Кодекса профессиональной этики адвоката нашли подтверждение в части подрыва доверия к адвокату со стороны доверителя, поскольку адвокат действовал в личных интересах и в интересах следствия, вопреки интересам доверителя. Так адвокат Т. отказался присутствовать при ознакомлении с материалами дела, сославшись на занятость, предложил следователю, в своих интересах, обеспечить явку доверителя в выходной день, оформив принудительный привод, подписал график ознакомления с материалами дела, хотя сам с материалами дела не знакомился, осуществлял ознакомление с материалами уголовного дела в отсутствие доверителя, хотя доверитель настаивал на совместном ознакомлении с материалами уголовного дела, не предоставил материалы адвокатского производства, принял поручение на оказание юридической помощи в количестве, заведомо большем, чем адвокат в состоянии выполнить, и в связи с этим требовал перенести производство ознакомления с материалами уголовного дела на выходной день. Указанные нарушения адвоката Т. подтверждаются копией ответа из Прокуратуры города Сургута от 27 сентября 2016 года, копией письма №22-3/6837 от 19 сентября 2016 года СУ УМВД по г. Сургуту, копией ходатайств от 5, 6, 7, 8, 9, 12 сентября 2016 года; копией графиков от 20, 21 сентября 2016 года.

Доводы жалобы Б. адвокатом Т. нашли подтверждение в постановлении Прокуратуры г. Сургута, в которых установлены нарушения права на защиту, допущенные следователем И. и адвокатом Т.

На основании изложенного, руководствуясь подп. 9 п. 3 ст. 31 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации», подп. 1 п. 1 ст. 25 Кодекса профессиональной этики адвоката, принятого первым Всероссийским съездом адвокатов 31 января 2003 года, Совет Адвокатской палаты ХМАО

РЕШИЛ:

Объявить замечание адвокату Т. за нарушение норм законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре и Кодекса профессиональной этики адвоката, ненадлежащего исполнения своих обязанностей перед доверителем, выразившихся в неисполнении подп. 1, 2, 5, 9 п. 1 ст. 9 Кодекса профессиональной этики адвоката.

http://advokat.tm-ss.ru/to-lawyers/disciplinary-practice.html